Чтение онлайн

— Ты же так хотел, чтобы я пришла. И что? Будем разговаривать через громкоговоритель? Игорь, хоть раз в жизни побудь мужиком! Сдержи хоть одно своё слово!

И если в динамик ударил звук разбирающегося стекла, то мне это было счастье. Да, такого рода эмоции я хотела ощущать. Не те, что остались позади...

— Ты, кажется, хотела, чтобы я отпустил твоих. Ну что же. Они свободны. Внимание, внимание, двери открываются.

И на самом деле услышала, как сработали индикаторы замков. Вот только не конкретно каких-то определённых камер, а всех...

Я не оглянулась, когда позади услышала голоса своих. И не только по той причине, что пыталась от них отгородиться эмоциональной блокировкой, а потому что впереди по-звериному крадучась из камеры вышли два молодых вампира...

В их глазах было полное безумие и восприятие мира лишь на голых инстинктах. Ничего больше, только лишь голод...

— Закройтесь в камере! — крикнула я, не оборачиваясь.

— Не поможет. Я заблокировал двери так, что они закроются только с ручного управления, любимая.

А тем временем вампиры почуяли кровь, и если она для меня пахла не лучше стайки, то на них произвела совсем другой эффект.

Они синхронно сорвались с места...

Это было странным, но я чувствовала себя настолько спокойно, что даже не сделала шагу назад. Просто ждала...

Молодые вампиры на самом деле оказались нетерпеливыми и голодными. Я для них была лишь препятствием. Они во мне не ощущали той силы, что чувствовала я.

Когда один из них пересёк мною отмеренную воображаемую линию невозврата, я сорвалась в прыжок. Почувствовала, как пальцы на руках прорезала боль. Так выступили поистине звериные когти, которые одним точным ударом разодрали шею вампира в клочья. Голова отлетела как раз под ноги второму вампиру. И если он и остановился, то его это не спасло, с единственной разницей, что я поразила его шею не когтями, а зубами.

Его кровь не имела такого ансамбля красок и удовольствия, как кровь Владамира, но и она сгодилась сейчас. Я рычала словно дикий зверь, рвала его тело, пила его кровь. Я полностью потерялась в собственном безумном бешенстве.

И я забрала больше, чем просто кровь. Забрала его жизнь. Всю, дажу ту, которая пришла к нему после смерти...

Отдай, не твоё. Отдай, не твоё...

Его голос во мне был слишком слабым, одноразовым. Он растворился в сознании прежде, чем я подумала, что мне делать с его душой. Послевкусие осталось лишь от слов благодарности.

Горло свело. Я его только что убила, а он был мне благодарен за свободу...

С ним было всё не так, как тогда в сельском магазине. То для меня была мука. Сейчас же это была агония проснувшейся совести. Я просто аккуратно уложила на пол пустой ссохшийся труп молодого парня, когда краем глаза заметила движение справа. Из ещё одной открытой камеры, опираясь о стеклянную перегородку, вышел Костя. Он был всё ещё человеком, и я в какой-то момент поняла, что если бы это было по-другому, то я бы набросилась и на него.

— О, так ты у нас с сюрпризом, любимая? И как тебе на вкус сородичи? Не кажется, что попахивает каннибализмом?

Я не слушала, смотря только на Костю. Никакие слова родственников не могли пробить брешь в моей блокаде, а его взгляд смог. Он смотрел на меня так, как я того заслуживала. Видел во мне лишь только монстра...

— Иди сюда, сука, и проверим! — крикнула я.

Отвернулась от Кости, ощущая на сердце всю тяжесть тех эмоций, от которых хотела отгородиться.

— Жека... — сказал Костя, всё ещё борясь с силой притяжения к полу. Да, если бы не кровь вампира, он бы уже давно умер. — Не помню, я тебе говорил, что в муж у тебя последняя мразота?

От неожиданности его слов я фыркнула. Потом нашла в себе силы посмотреть на друга. На этот раз он улыбался.

— Кажется, говорил.

— Так вот, мнения своего я не поменял.

На этот раз я зашлась хохотом. Костя тоже смеялся, постоянно хватаясь за рёбра. Видимо, там всё было настолько сломано-переломано, что даже вампирская кровь не помогала окончательно.

— Да уж...

Он оторвался от стены и подошёл ко мне. Поддержала как раз в ту секунду, когда он чуть было не потерял равновесие. Не стал сопротивляться моей помощи, использовав меня как костыль, оперевшись всей своей массой мне на плечи. Наклонился к самому уху и зашептал.

— Мудак сказал, что перешёл на ручное управление. Значит, двери можно открыть с кода.

— Я не знаю код...

— Твой день рождения, Жека.

Да, опаснее маньяка может быть только маньяк-романист...

Я усмехнулась собственным мыслям.

Ладно, знать код это хорошо, но вот что там за этими дверями?..

— Пошли к моим. — громко сказала я, а потом перешла опять на еле слышимый шёпот. — У меня есть план...

Костя вошёл в камеру, я осталась в коридоре.

План был из наполеоновских — нужно было заманить Игоря в ловушку, в которой по его милости находились все мы. Через динамики я могла нанести вред лишь его ушам и раздутому самолюбию. А это он в его ипостаси переживёт легко. Тогда как при эммм... личном общении мои шансы увеличивались. И я знала лишь единственный способ его сюда заманить. Приманкой, которая должна была соответствовать его интересам...

Села на колени, принявшись раскачиваться из стороны в сторону. Большого труда не понадобилось, чтобы вновь ощутить влагу на щеках.

— Неужели, ты думаешь, что это сработает, любимая? — его голос был полон надменной брезгливости. Да, слёзы мой муженёк никогда не любил и признавал их признаком слабости. А слабость в людях он просто не терпел. Теперь-то я понимаю причину. Если ты живёшь с комплексом Творца, то все вокруг кажутся тебе недоразвитыми плебеями. Отсюда и вытекает его отношение ко всему, что не вызывает научный интерес. Да и со мной он играет в кошки-мышки лишь по той причине, что пока не понял Что я такое.

— Ты отнял у меня всех... — взвыла так, что уже только за это могла получить Оскар. — Ребёнка... И сейчас... Я знаю, что никто отсюда не выйдет живым. Ты этого просто не допустишь.

— Ну почему же, любимая...

— Мама, папа, Маша, простите! — из камеры послышались ответные стенания. Надеюсь, Костя их предупредил, а то уж слишком правдоподобно всё звучало. От плача мамы сердце крошилось на части...

— Кость, ты всегда был мне лучшим другом. Ты был прав во всём. Мне следовало тебя слушать.

Представила во всех красках, как он сейчас ухмыляется. Но именно в этот момент мне стало не до шуток. Со следующим я прощалась далеко не наигранно...

Зажгло в переносице. В горле встал ком не то что невыплаканного горя, но даже пока не понятого до конца. Я знала, что он умирает. Чувствовала это. Нет, это не было горем. Невозможно было описать ту пустоту, что подкрадывалась к разбитому сердцу, таким обыденным словом...