Чтение онлайн

Сольвейг очень нравилось наблюдать, как работает Рин. Творя заклинания, он становился другим. Ярче, резче, опаснее. Сила прорывалась наружу, переплавляла нескладность, выжигала неуверенность и сомнения. Светлые глаза смотрели твердо, длинные пальцы плели сложные узоры, голос заполнял пространство энергией и волшебством. Сердце Сольвейг начинало биться часто-часто, и почему-то хотелось одновременно и наблюдать, и отвернуться, спрятав горящее лицо в ладонях. Лена говорила, магистр — один из сильнейших магов королевства, и все равно подшучивала над ним, иногда ворчала и, вообще, вела себя крайне непочтительно. Поначалу это ставило Сольвейг в тупик, пока она не поняла: Рин добрый. Он ко всем относился с уважением, а на нее смотрел как никто и никогда раньше. Вот и сейчас внимательно выслушал ее пожелания. Установил светильники, наложил на подсобку заклинание от мышей, моли и сырости. Узнал любимый цветок Сольвейг и наполнил комнату медвяным ароматом первоцветов. Даже Лена оторвалась от книги, потянула носом, довольно зажмурилась и, подмигнув подруге, вернулась к чтению. Последним штрихом стала защита, аналогичная той, что стояла на доме. Все это время Лена аккуратно приглядывала за ними и невинный тет-а-тет прервала неохотно. До спектакля еще оставалось время, но нужно было поговорить с Обри и, вообще, посмотреть как там все.

В театре Лену практически взяли в заложницы актрисы, жадные до подробностей приема во дворце. Пришлось рассказывать с выражением и почти в лицах. Спасло громовое ворчание Обри, разогнавшего всех готовиться. Радостно выдохнув, Лена уселась на край сцены, вытянула уставшие за день ноги и, зевнув, поделилась с режиссером идеей новой постановки. Она решила перенести текст, как есть, отдав роль рассказчика хору. Обри задумчиво поскреб бороду и заявил, что раздувать бюджет и нанимать еще исполнителей не намерен. Появившийся в зале Талли застал партнеров оживленно торгующимися. Шепотом, но по лицам было видно, насколько они увлечены процессом. Усмехнулся и с неожиданным облегчением отметил: на Лене все то же платье. Завидев барда, она широко улыбнулась и моментально привлекла его к дискуссии. Спор на троих прервал охранник.

— Мастер Элена, вас там спрашивают.

— Кто?

— Лорд Оуэн.

— Иду, — спрыгнула со сцены. — Обри, давай так. Я пишу, а ты считаешь выручку. Через седмицу вернемся к этому разговору.

Потянулась, разминая плечи.

— Ладно, пойду встречу дорогого гостя.

Лена вздохнула и быстро пошла ко входу.

— Это что еще за зверь? — наклонился к барду Обри.

— Младший сын Дрисколлов, — Талли ответил спокойно. — Не кривись, ничего постыдного за ним нет. — Ты уже и проверить успел? — искренне удивился режиссер.

Талли глянул исподлобья.

— А ты не зыркай так, друг Талли. У меня, может, за нее, как за родную, душа болит. Сам же знаешь, что несчастная любовь с людьми делает. А девичье сердечко хрупкое.

— Вот и присмотри за ней, друг Обри, — бард поспешно взлетел на сцену. — А мне готовиться нужно.

— Присмотрю, не сомневайся, — усмехнулся в бороду режиссер. — Пока ты башку свою упертую из темного места не достанешь.

И без того невзрачное платье из коричневой шерсти после танцев с тряпкой приобрело совершенно рабочий вид, но переодеваться Лена не стала. Чем скорее развеется вчерашний образ, тем лучше. Хотя прямолинейность, серьезность и тихое бунтарство юноши вызывали у нее умиление и даже некоторую симпатию, сам лорд Оуэн Дрисколл был ей нужен как собаке пятая нога. Распоряжение не пускать в зал посторонних без сопровождения охрана, присланная Родриком, выполняла четко, поэтому внезапный кавалер ждал в коридоре. Заменить строгую темную тунику на красный китель, надеть на соломенные кудри высокую бобровую шапку — и будет вылитый королевский гвардеец, виденный когда-то возле Букингемского дворца. Такой же сосредоточенно-неподвижный.

— Лорд Оуэн, рада вас видеть.

Услышав приветствие, юноша вздрогнул. А развернувшись, окинул Лену полным недоумения взглядом. — Мастер Элена? — только и смог вымолвить.

— Она самая, — улыбнулась радушно. — Прошу извинить за мой вид, но драить полы в шелках несколько расточительно. И неудобно.

Надо отдать мальчику должное, собрался он быстро. Поклонился и уже спокойно произнес:

— Простите мою бестактность. Я ничего не смыслю в нарядах, и, честно говоря, в мытье полов тоже. Так что положусь на ваше суждение.

Лена не обнаружила в его словах ни издевки, ни сарказма. Голубые глаза смотрели прямо и с очевидным интересом.

— Благодарю за доверие, лорд Оуэн, — одобрительно хмыкнула. — Идемте, до начала спектакля, я успею показать вам театр.

— Вы будете смотреть из зала? — спросил, приноравливаясь к ее шагу.

— Сегодня, да. Хочу побыть просто зрителем.

— Могу я надеяться занять место рядом с вами?

— Ну, разумеется, я же вас пригласила.

В зале их встретил подозрительно радушный Обри. Жизнерадостный, как медведь в малиннике, режиссер жаждал лично побеседовать с высокородным гостем. К счастью, сценическое искусство и литература были Оуэну действительно интересны. Он оживился, расслабился, начал часто сыпать именами и названиями. Обри одобрительно поглаживал бороду, а Лена воспользовалась проверенной тактикой улыбаемся и наблюдаем. Хороший все-таки мальчик, только зажат слишком. Тонким ручейком потекли зрители, и Обри, пообещав вернуться после окончания, скрылся за кулисами. Лена, наплевав на грацию, плюхнулась на скамью, а Оуэн аккуратно присел, выдерживая дистанцию в пол-локтя. Оставшись наедине с дамой, он снова застегнулся на все пуговицы, а, когда пауза затянулась, сказал, опустив взгляд:

— Признаюсь, мне плохо удаются светские беседы.

— Вот и славно, — дружелюбно ответила Лена. — Предлагаю сразу перейти от светских к обычным. Вы живете не в столице?

Она слегка развернулась в его сторону и смотрела на собеседника тепло и приветливо. Ободренный вниманием и простотой вопроса, Оуэн быстро ответил.

— В Лохнадане, там владения моей семьи. Леди Дрисколл доверила мне вести дела.

— Это большая ответственность, матушка наверняка высоко вас ценит, — решила проверить внезапно мелькнувшую догадку.

Уголок рта дернулся, а светлые брови рванули к переносице. Но два удара сердца и Оуэн отстраненно произнес:

— Каждый в семье выполняет свой долг.

— Ваша преданность семье достойна восхищения, лорд Оуэн.

— Вы смеетесь надо мной? — подбородок немного подался вперед.

— И в мыслях не было, — поспешила успокоить насупившегося юношу. — Знаете, так уж сложилось, что всем встреченным членам семьи Дрисколл, я говорила исключительно правду. Ваш брат недостоин называться мужчиной и лордом, вашей сестре хорошо бы научиться состраданию, а вам, думаю, стоит почаще улыбаться.

— Улыбаться? — он удивленно моргнул.

— Именно. Это, кстати, неплохое подспорье в делах. Вот, к примеру, сегодня улыбка помогла нам сэкономить на арендной плате. Правда, Сольвейг? Лорд, Оуэн, это моя подруга, мастер Сольвейг. С моим братом вы уже знакомы.

Юноша вскочил, поприветствовал подошедшего Рина и коротко поклонился его спутнице.

— Добрый вечер, магистр Ринвальд. Рад снова видеть вас. Добрый вечер, мастер Сольвейг, позвольте поздравить с вступлением в гильдию.

Взгляд Рина смягчился, а ошарашенная Сольвейг растерянно пролепетала.

— Благодарю вас, лорд Оуэн.

В последний раз лорды ей кланялись… Да никогда!

— Садитесь уже, — хлопнула по скамье Лена. — Я тут рассказывала, как улыбка помогла нам заключить выгодный контракт. Рин, ты, кстати, еще тоже не слышал.

Она говорила, пока зале не погас свет. Стирала неловкое молчание, рассыпала вокруг веселье и уют. Живая, яркая, похожая на танцующее пламя, щедро дарила хорошее настроение. Талли какое-то время наблюдал за ней из-за кулис. За арфой пошел, лишь когда зрители заняли места, и двери закрыли. Пора начинать.

Отыграли не хуже, чем вчера. С охами, ахами, слезами, вскриками и попытками убежать от чудищ. Рин наслаждался зрелищем и близостью Сольвейг. Лена считывала эмоции зала, сопоставляла предполагаемые реакции с настоящими и прикидывала, нельзя ли где подкрутить для пущего эффекта. Об Оуэне забыла до финальных аккордов. Сегодня на поклон вытащили Рина. Довольный магистр подарил зрителям еще несколько незабываемых мгновений, превратив зал в летний лес, наполненный птичьим гомоном, шелестом листвы, запахами земли, цветов и трав. От внезапного бонуса аудитория пришла в дикий восторг. Наконец, иллюзия рассеялась, и народ потянулся к выходу.