Чтение онлайн

Она изумленно посмотрела на отчима.

– Я думала, ты согласен с преподобным Мэтьюсом, что задача женщины – быть женой и матерью. Ты же и сам так говорил.

– Ну да, но если ты так уж хочешь работать, лучшего варианта для тебя не найти. Семейный бизнес. Не вижу причин, почему бы так не поступить.

Джунипер наклонила голову, осмысливая услышанное.

– Никогда не думала, что ты такое предложишь. К тому же не факт, что я захочу там работать. Без обид.

– Я полон сюрпризов, – сказал он. – Дай старому Брэду шанс.

Она посмотрела на него, затем снова уткнулась взглядом в экран.

– Не такой ты и старый.

– Через месяц сорок семь – ну да, не такой и старый. Не слишком старый.

Конечно, он не мог допустить, чтобы возраст или что-то еще не дали ему осуществить задуманное. Он никогда не собирался такого допускать.

– Ты подумай, ладно? – сказал он. – Все, что я хочу тебе сказать – подумай. Я буду платить тебе на десять процентов больше, чем в любом другом самом лучшем месте.

– Хорошо, подумаю.

Лучшего сценария, чем работа бок о бок, он и придумать не мог. После этого разговора Брэд еще долго лежал в постели, думая, как будет обучать Джунипер, прежде чем передать ей руководство фирмой. Ей вообще не придется идти ни в какой колледж. Она будет рядом, и он сможет видеть ее каждый день. Джулии это тоже понравится. Будет как с ней – когда Брэд сидел за своим столом и смотрел в коридор, он видел ее за стойкой регистрации. Обычно она отвечала на звонки, но иногда приходили покупатели с вопросами, или, что бывало редко, с жалобами. Джулия хорошо общалась с людьми, и с ним тоже. Когда она уже после помолвки приходила на работу и опускала жалюзи, чтобы он мог немного расслабиться, он не возражал. Она знала, как высоко Брэд ценит ее таланты.

В своей жене он ценил все. Они встретились, когда он уже до смерти устал от свиданий и знакомств в клубах и барах. Все эти женщины слишком сильно старались. Ему нравились их попытки произвести впечатление: искусно уложенные волосы, длинные накрашенные ногти, короткие платья и высокие каблуки, щедрый макияж и накладные ресницы – почему бы и нет? Он брал все, что они ему предлагали, но этим женщинам чего-то недоставало, хотя, пока он не встретил Джулию, он не понимал, чего именно. Потом понял. За впечатляющей внешностью Джулии (хотя, ввиду нехватки возможностей, совсем не такой ухоженной, как теперь) скрывалось упорство и стойкость, и кое-что еще: искренняя потребность в нем. Правда, их интимная жизнь в последнее время стала унылым супружеским долгом. Джулия так много времени проводила с девочками – пианино, бег, танцы, футбол, классные мероприятия; особенно это касалось Лилии. Она была образцовой матерью, дочери – ее жизнью. Она могла быть мягкой, но если дело касалось дочерей, становилась непреклонной. Решение стать членами церкви Новой Надежды на сто процентов принадлежало ей. Он согласился – церковная скамья, на которой он теперь протирал штаны по воскресеньям, его публичному имиджу не вредила, и он верил, что «сообщество веры и любви» может быть полезным Джунипер, когда она войдет в переходный возраст. Джулия была за все благодарна Богу и Брэду. Джунипер молилась на отчима.

Их сексуальная активность пошла на спад, еще когда Джулия была на позднем сроке беременности. Он понимал, что с круглым и тугим, как баскетбольный мяч, животом она не чувствует себя привлекательной. Понимал, что в первые месяцы после рождения Лилии тело Джулии все еще ей не принадлежало, а подчинялось уже не растущему плоду, а голодному грудному ребенку. Все это снижало и его влечение к жене.

Но дело было в том, что интерес и внимание, которые она проявляла к нему в начале совместной жизни, так и не вернулись. Она ничего не говорила и никогда не отказывала Брэду в сексе, но он видел разницу. Он ощущал ее отстраненность от процесса, ее вялость. И, если честно, все это разочаровало его в ней. Ему нравилось чувствовать себя желанным, нравилось чувствовать, что она хочет близости так же сильно, как и он, радуется каждой выпавшей возможности. Джулия не радовалась.

Если он слишком сильно об этом задумывался, ему начинало казаться, что она никогда и не ценила его самого по себе, что он стал лишь средством для достижения ее целей. Ему были неприятны эти мысли; они не только принижали Джулию, но и давали ему понять, что он совсем не такой лакомый кусочек, как ему всегда казалось. Давали понять, что его можно одурачить.

Ему нужно было почувствовать себя полным сил. Полным сексапильности. Ему, как и всем нам, не хватало уверенности.

Множество мужчин на месте Брэда не стали бы долго думать. Стриптиз-клуб, молодая коллега по работе, красивая бездетная жена соседа – если есть желание изменить, возможностей хватит. Большинству таких мужчин достаточно секса без обязательств, без привязанностей. Но Брэд Уитман был не таков. Ему не требовались проститутки и несерьезные интрижки, он нуждался в абсолютной преданности, любви, какую и сам жаждал дарить. Он не был таким, как большинство мужчин, и никогда не смог бы таким стать.

Брэду Уитману нужно все или ничего. В этом плане они с Ксавьером Алстон-Холтом были похожи.

На комоде в новой спальне Уитманов, среди семейных снимков стояла одна странная и порой вызывающая споры фотография. На ней был Брэд Уитман в темно-синем смокинге, стоявший за спиной Джунипер в длинном белом платье с открытыми плечами, но очень простого покроя. Непрозрачное органди, ни оборок, ни рюш, ни кружев. Скромное. Рука Брэда – на талии Джунипер. Его глаза закрыты, ее – тоже. За ними – высокая каминная доска, украшенная белыми цветами и белыми лентами.

– Это Бал Непорочности, да? – спросила Шейла Джеймисон, жена Джимми, друга семьи Уитманов, построившего дом на соседней улице. Разговор об этом зашел на вечеринке в честь новоселья Уитманов, когда Джеймисоны вдоволь налюбовались прихожей, искусно обшитой светлыми и темными кленовыми досками. – Кажется, я раньше не видела эту фотографию.

– Она стояла у нас на комоде в старом доме.

– Интересное фото, – сказал Джимми.

– Интересный был вечер, – ответил Брэд.

Те из нас, кто тоже пришел на вечеринку – потому что Уитманы пригласили весь квартал – и слышал этот разговор, заметили, как Брэд запнулся и сделал акцент на слове «интересный».

– Что, – спросил Джимми, пихнув его локтем, – ты настолько верующий?

– Это хорошая практика, без сомнений. Думаю, такой же бал ждет и Лилию, когда она подрастет, – Брэд склонился к ним и продолжал чуть тише: – Правда, мне понадобилось выпить, чтобы с серьезным лицом выдержать всю церемонию; она довольно специфическая. Фото сделано, когда я уже прилично поднабрался.

– Значит, ребята из церкви Новой Надежды не против алкоголя?

– Официально он запрещен, но у нас хорошие отношения с преподобным Мэтьюсом, и он смотрел сквозь пальцы на мою фляжку. Я, конечно, старался не светиться.

Белинда, наша любительница гоготать, все это услышала. Приблизившись к беседующим, она спросила:

– Мне показалось, вы обсуждаете Бал Непорочности?

– Я восхищалась фото, – объяснила Шейла. – Оно с Бала.

Внимательно изучив фотографию, Белинда спросила:

– Я так понимаю, это бал для отцов и дочерей?

– Верно.

Белинду, жившую по другую сторону улицы от Уитманов, тянуло к Брэду. Ей хотелось слышать его, видеть, как он говорит, смотреть в его чересчур голубые глаза.

– Расскажи мне, – попросила она.

– С удовольствием, – ответил Брэд. – Бал представляет собой церемонию, где отцы обещают защищать и поддерживать дочерей, а дочери обещают хранить девственность до свадьбы.

– Сколько ей тут лет? – спросила Белинда, указав на фото.

– Кажется, четырнадцать, – Брэд задумался, потом добавил: – Да, три года назад.

– Лилии сейчас сколько, семь? – спросил Джимми. – Еще нескоро. Хотя, может, лучше озаботиться этим вопросом пораньше.

Конец ознакомительного фрагмента.