Чтение онлайн

Только я не поддался соблазнам, когда у меня был шанс. На самом деле, я бы убежал от них настолько быстро, насколько смог бы, потому что мысли о ней были слишком сильны, но реальность с ней была невозможна.

Чувство вины текло по моим венам, как токсин, проникая в мой организм, прежде чем я смог объяснить это чувство. Тогда я был куриным дерьмом, чтобы связываться с ней, и она набросилась на самый худший из возможных вариантов.

Крикет.

Косвенно или нет, я был виноват в издевательствах над ней, в его смерти.

Я грубо провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него усталость. Я стал копом, потому что родился таким человеком, который не может сидеть сложа руки, когда творится несправедливость. Я знал, что буду стоять и бороться до конца, даже если это означало, что каждый раз я буду избитым, когда в первый раз связался с хулиганом, шестилетним и более худым, чем большинство девочек в моем классе, а потом сразу же был избит по заднице этим хулиганом и тремя его друзьями.

Я знал, что меня ждут неудачи, что значок и кодекс чести не означают, что я смогу исправить каждое преступление. К чему я никак не мог подготовиться, так это к тому, что мой собственный отец заставит меня разыгрывать эти преступления или, по крайней мере, скрывать их. Эта система существовала не просто так, но так много невиновных людей было осуждено, а так много виновных ускользнуло в щели, их путь был смазан деньгами, скользкими ладонями и рукопожатиями.

А теперь это.

Теперь Харли-Роуз, женщина, которая излучала уверенность и чистую чертову радость, сидела в комнате для допросов, покрытая кровью своего жестокого парня, физически измотанная его руками и униженная его действиями.

И к черту все, если сейчас я не чувствовал себя хуже, чем во все те случаи с подставными преступлениями вместе взятыми.

— Я буду следить за ней, — пробормотал я мужчине, которым я действительно восхищался настолько, чтобы дать ответ, — Но она здесь жертва, сержант. Я не горю желанием использовать ее.

Большая рука сержанта хлопнула меня по плечу и сжала. — Не люблю видеть женщину, любую женщину, подвергшуюся сексуальному или иному насилию. Но здесь тебе придется столкнуться с реальностью, Дэннер. Девчонка не просто постелила себе постель, она родилась в ней.

Я стряхнул его руку, но коротко кивнул. Я в тысячный раз задавал себе вопрос, несут ли дети ответственность за проступки своих родителей по своей природе, вписано ли в нашу ДНК получение греховного долга, не запрограммированы ли мы кармически жить плохо и поступать плохо, потому что это у нас в крови. И не в первый раз я не мог дать однозначного ответа, хотя всю свою жизнь пытался доказать обратное.

Мой рассеянный взгляд сосредоточился на комнате передо мной, и я сразу же нахмурился, когда заметил, кто заменил Стерлинга и Фэрроу на допросе.

— Вы уже кого-нибудь убивали, мисс Гарро?

Мудак, допрашивавший меня, даже выглядел как мудак. Волосы, зачесанные назад, густо покрытые гелем для укладки, ровный загар, явно искусственный — либо тщательный солнечный загар во дворе, либо, что еще хуже, в салоне. В любом случае было очевидно, что он не новичок, потому что его ногти были лучше ухожены, чем мои крысиные потрескавшиеся черные кончики пальцев. Я не могла перестать смотреть на них, пока он водил руками по стопке бумаг, чтобы меня запугать. У него были тонкие пальцы с идеальными овальными ногтями, начищенными до блеска, и такими гладкими ладонями, что я готова поспорить, что он увлажняет их каждую ночь перед сном.

— Тебе не привыкать быть вне закона, не так ли? Дочь Зевса Гарро. Держу пари, ты родилась с привкусом бунта на языке. Давайте посмотрим, у нас есть несколько обвинений в мелкой краже, физическом нападении и уничтожении общественного имущества, — другой офицер, на этот раз самодовольная, мужественная брюнетка, тонко ухмыльнулась мне, перечисляя мои преступления.

Я пожала одним плечом. — Честно? Я должна была получить медаль за обезглавливание статуи мэра Бенджамина Лафайета. Он был настоящим куском дерьма, так что на самом деле я оказала обществу услугу.

Мудак неловко проглотил испуганный смешок, отчего он мне понравился больше, но женщина-полицейский посмеялась надо мной.

— Вопиющее неподчинение закону — это не шутки, мисс Гарро. И мне кажется интересным, что вы смогли сохранить чувство юмора после того, как заявили, что Тейлор «Крикет» Марсден напал на вас и пытался изнасиловать своим пистолетом.

Я сглотнула внезапный прилив желчи во рту. Я все еще чувствовала давление металла на внутренней стороне бедра, холод против горячей крови, которая сочилась из моей раны.

В любом случае это было бы больно, я скажу так, несмотря на то, что я выросла, живя такой жизнью, которая означала, что я родилась с толстой кожей, которая со временем становилась только более черствой. Больнее было тогда, когда женщины давали мне это дерьмо. Я выросла в клубе мужчин-байкеров, но именно их женщины воспитали меня и научили, что нет ничего более священного, чем узы между женщинами.

— Ты не из сестринства, не так ли? Судить женщину по тому, как она должна пройти через что-то подобное, — мягко сказала я, щелкнув языком.

— Трудно не осуждать дочь байкера с обвинением в преступлении, когда ей было тринадцать, и теперь она сидит и смеется над вандализмом после того, как убила человека. Насколько мы знаем, ты любишь грубость, и тот, кто вышел из-под контроля, был не он, а ты с этим ножом и возможностью подстрелить банду, конкурирующую с твоим отцом.

За дверью раздался громкий грохот, и мудак-полицейский даже неловко пошевелился от ее оскорбления, но я проигнорировала его и небрежно наклонилась вперед через металлический стол между мной и сучкой-полицейским, чтобы сказать:

— Никто никогда не учил тебя, что женщина не обязана вести себя как мужчина, чтобы быть сильной, не так ли? У нас, женщин, в мизинце больше силы, чем большинство мужчин надеются поиметь за всю свою жизнь. И часть этой силы поддерживает наших сестер, верит им, когда они исповедуются, и поддерживает их, когда они падают. Позор.

Я с удовлетворением наблюдала, как женщина-полицейский менялась, как пробник краски, от розового до ярко-красного.

Затем я продолжила.

— И просто добавлю, что вы и вполовину не так умны, как думаете, если считаете, что я буду встречаться с мужчиной четыре года, когда он бил меня и обращался как с дерьмом последние два года, просто чтобы подождать, пока он, наконец, не попытается изнасиловать меня, чтобы убить его ради улучшения «папиной банды»? Которая, еще раз поправлю тебя, сучка, гребаный клуб любителей мотоциклов.

Я откинулась на спинку стула, стараясь не позволять гримасе боли испортить мою самодовольную ухмылку. Лицо сучки-копа сморщилось так сильно, что выглядело как реклама лекарства от запоров.

— Ты закончила.

Я слегка вздрогнула, хотя смутно осознавала волнение за пределами комнаты. Так же быстро я снова расплылась в своей самодовольной ухмылке, потому что я знала этот голос и знала, что он означает — справедливость, мир, веру — и что он стоит за мной.

Дэннер обогнул стол, как изящество и скрытая сила, как огромная кошка, выслеживающая свою добычу и делающая это смело, потому что скрытность не шла ни в какое сравнение с другими инструментами в его арсенале.