Чтение онлайн

Я не любил ее, никогда даже не приближался к ней, но она мне нравилась. Она была милой и дерзкой, женщиной, которая любила свою семью и любила посмеяться. Она не заслуживала того, чтобы ее разносили по кругу, как пиво из чемпионского кубка.

Так что, когда Мэт нырнул влево, чтобы обмануть меня, я собрал остатки своей энергии, укрепил ее своим стальным чувством справедливости и взмахнул кулаком в жестоком апперкоте, который попал Мэту в подбородок как раз в тот момент, когда его инерция выдвинулась вперед.

Его глаза расширились до того, как началась боль, а затем они закатились к затылку, когда он покачнулся, а затем кучей рухнул в взбитую грязь у моих ног.

Толпа, черт возьми, заревела.

Двадцать два человека убиты, семнадцать осталось.

Пот катился по моей обнаженной вздымающейся груди, унося с собой кровь и грязь, пачкая пояс моих серых тренировочных шорт так, что почти вся ткань была тяжелой и пропитанной. Я хотел стряхнуть их, лечь в прохладную грязь и умереть так, как, казалось, хотело мое тело.

Но я сосредоточил свой ум, воспевая, еще раз, еще раз.

Затем Гриз перешагнул через веревку и вышел на ринг, мужчина средних лет, но с плотными мышцами, которые он накопил за всю жизнь, работая в тренажерном зале. Его улыбка была злой, острой, как лезвие, кулаки сжались в мясистые молоты.

— Вот оно, брат, — поддразнил он меня, — Твое время вышло.

Жнец сигнализировал о начале боя криком. — Кровь вверх, тело вниз. Первый, кто упадет на землю, проиграет.

Прежде чем он закончил говорить, Гриз прыгнул вперед, ударив кулаком по моему виску.

Я хотел двигаться, я слышал голос Харли-Роуз, умоляющий меня быть осторожным в какофоническом беспорядке криков толпы, но я не мог найти скорость, чтобы избежать этого смертельного удара, хотя я и пытался.

Это было связано со звуком, который я скорее почувствовал, чем услышал, костяшки пальцев с хрустом коснулись мягкого места над моим ухом, кулак столкнулся с костью с глухим грохотом, который взорвался в моем мозгу и отбросил его на другую сторону моего черепа.

Я изо всех сил пытался найти дорогу сквозь дезориентирующую тьму, оставаться в сознании, чтобы обезопасить Лейкен, сделать так, чтобы Рэт выиграл бой, чтобы Харли-Роуз никогда не тронули.

Но я не мог.

А через секунду я упал на колени в вонючую грязь и потерял сознание.

Я хотела пойти к нему, но я не могла.

Вместо этого мне пришлось наблюдать, как Хендрикс и Поуп тащили его с ринга в дом, а Лейкен в отчаянии порхала вокруг них. Я хотела отбросить ее гудящее тело мухобойкой и занять свое законное место рядом с Лайном.

Вместо этого я стояла рядом с моей матерью, поскольку она часто сильно целовалась со Жнецом и продолжала наблюдать за грязной кровавой баней, которая была традицией Берсеркеров. Только когда Рэт наклонился, чтобы прошептать мне на ухо, я перестала думать о Дэннере и начала беспокоиться о себе.

— Я выиграю это дело, не беспокойся, Харлс — тихо сказал он, странно успокаивающе сжимая мою руку.

Он начал называть меня так недавно, когда мы поняли, что на самом деле нравимся друг другу достаточно, чтобы превратить наши фальшивые отношения в настоящую дружбу.

— Было бы хорошо, — сказала я ему.

Его улыбка была белым лучом надежды в темной бороде. — Понял.

Я отступила назад, чтобы он мог стянуть свою черную футболку за шею и обнажить огромный, мускулистый и татуированный торс. Женщины вокруг меня вздохнули, увидев это, но я только закатила глаза.

— Покажи им, — пробормотала я.

Рэт удивил меня, подмигнув.

Затем он перекинул ногу через веревку и вышел на ринг, чтобы сразиться с Гризом, который все еще стоял после еще пятнадцати раундов.

Это будет последний бой.

Победитель получает все.

В том числе и меня.

Жнец не произносил начальных слов боя, как обычно, в ту секунду, когда бойцы вошли в круг. Вместо этого он тихо прошептал, чтобы Гриз подошел к нам, где мы стояли в VIP-секции толпы.

Он говорил со своим сержантом по оружию слишком тихо, чтобы я могла расслышать, даже стоя так близко к нему, но я видела, как он подсунул Гризу что-то металлическое, сверкающее в ярком свете стадиона.

Я моргнула, и Гриз вернулся на свою сторону ринга, Жнец произнес слова, и бой начался.

Рэт начал яростно, его кулаки были настолько мощными, что один удар, казалось, потряс старшего бойца до самого основания. Это было потрясающее зрелище, как Давид против Голиафа, только на этот раз, я чертовски надеялась, что мой Голиаф победит.

Я слышала, как некоторые женщины похотливо кричали на него, швыряя трусики в грязь у его ног.

Их было не так много, как уже было усеяно землей после боев Дэннера.

Рэт, возможно, был мощным, но Дэннер был смертоносен, как острый край клинка.

Я все еще чувствовала влагу в своих трусиках от наблюдения за ним, его порезанные мышцы, подчеркнутые напряжением боев, блестящие в белом свете, как мраморный воин, но покрытые кровью и грязью, как какой-то дикий воин.

Я никогда не видела ничего более горячего, чем он, петляющий вокруг ударов и ныряющий в тела с порочным набором ударов, идеально приземляющихся по почкам, скулам и узкому выступу челюсти.

Я с нетерпением ждала возможности трахнуть его, когда он вернется домой, поклоняться ему, как солдату, вернувшемуся с войны, только сейчас он был в коме где-то с этой шлюхой Лейкен, а я смотрела, как другой мужчина защищает меня.

Мужчина, который как я поняла, вернувшись к драке, внезапно проигрывал.

— Черт, — взревел Рэт, когда Гриз злонамеренно нанес удар прямо в левую часть его живота, кожа под ним вскрылась, как будто его проткнули раскаленным лезвием.

Кровь пролилась по его боку и попала в хлюпающую грязь у их ног.