Хорошие девочки не получают больших денег и лучших мужчин!
Шрифт:
Затем началось некое нашествие. Как только стало известно, что я «доступна», то есть был дан какой-то сигнал, который я не посылала раньше, – знакомства посыпались одно за другим, со мной пытались поближе познакомиться друзья друзей и мои собственные знакомые. Был чертовски симпатичный парень с Уолл-стрит, обожающий чипсы, и человек с добрым сердцем, который на первом же свидании предложил мне побросать фрисби. Был слишком крутой для меня футболист, который через несколько лет пришел работать в нашу фирму; похожий на Наполеона властитель вселенной (своей собственной); парень, который жил в моем доме, с которым я подружилась на взаимовыгодных условиях и о котором я всегда вспоминала в разговоре с подругами как о Парне из Прачечной. Мы вместе стирали в цокольном этаже и, пока чистое белье сохло, поднимались наверх, чтобы сбросить теперь уже потную одежду. Но того «единственного» все не было.
Я все еще искала своего Супермена, когда вновь случилось свидание вслепую. На этот раз с Лоуренсом. Парень, который устроил нам эту встречу, сообщил, что они с Лоуренсом друзья по Гарварду. Мне понравилась «родословная»: выпускник Гарварда, гарвардский диплом по бизнесу, гарвардский диплом по юриспруденции. Но когда я открыла дверь и увидела этого парня под два метра ростом, то подумала, что он попал в Гарвард, получив стипендию как баскетболист. В обоих случаях я ошиблась. Он был достаточно умен, чтобы поступить куда угодно, но баскетболистом оказался настолько плохим, что, несмотря на свой рост, не смог бы играть даже за самую слабую женскую команду. Однако он был красивый, забавный, с отличным чувством юмора и сильнейшей энергетикой.
Однажды много лет спустя я стояла на углу улицы недалеко от моего офиса с двумя старшими детьми, ожидая, когда загорится зеленый свет. Мы направлялись на прием к стоматологу. Краем глаза я заметила бездомного, которого помнила еще по старым временам, когда была не замужем и жила в нескольких кварталах отсюда. «Эй, леди с 63-й улицы, как поживаете?» – спросил он.
Я не могла поверить, что мы узнали друг друга. Я подошла к нему и дала немного денег. А затем, хотя раньше мы не обменялись и парой слов, я почувствовала необходимость представить своих детей. «Так поступают воспитанные люди в Нью-Йорке», – решила я. «Это Люси, а это Джек. А малыши дома с моим мужем».
Он ответил без колебаний, словно исполняя роль в каком-то фильме, который я никогда не посмотрю: «Вот это да! Я никогда не видел, чтобы вы ходили развлекаться. Вы были вся в работе, никаких развлечений, насколько мне было известно. Я удивлен, что у вас есть дети».
Странная реплика, но больше всего меня поразила проницательность этого человека. Он понял, что я была не там, где должна была быть, задолго до того, как это поняла я.
КАК ПОПАСТЬ ТУДА?
Какой образ вы себе рисуете и какую историю себе рассказываете? Честно ответьте, как и с кем вы проводите время. Как вы описываете свою жизнь – себе и другим?
А может, вы уже встречались со своей половиной, но свидание показалось вам заурядным, и нужно дать парню еще один шанс? Подумайте об этом. Случалось ли вам вести себя на свидании так, что потом приходилось об этом жалеть, или вы не сумели раскрыться и показать, кто вы есть на самом деле? И не является ли на самом деле Мистер, Которого Можно Исключить, Мистером Подходящим?
Учитесь у знакомых вам парней. Могу поспорить, они гораздо интереснее, чем кажутся. У всех мужчин, которых я знаю, есть свои «фишки» – в гараже сохранились игрушки, с которыми они играли в детстве, есть спортивные команды, за которые они болеют, и есть друзья, с которыми они проводят время по воскресеньям. С ними не возникает ощущения, что они с тобой «от безрыбья» и что им хотелось бы видеть вместо тебя Миссис Подходящую. Отношения с ними могут казаться самыми поверхностными (не давайте себя одурачить), но они служат важной цели, позволяя мужчинам Быть Там, Где Они Есть.
«Здесь и сейчас» в плане брака и создания семьи
Довольно редко нам удается испытать божественное ощущение полной удовлетворенности и благополучия. Но именно в эти моменты вам нужно просто быть там, где вы есть, поскольку именно там вам суждено быть.
Для меня самым незабываемым из таких моментов стал день моей свадьбы. Я буду помнить его до тех пор, пока моя память будет мне служить. Мы поженились в ноябре 1993 года в нью-йоркском «Метрополитен Клаб». Нас словно перебросили в другую эпоху, эпоху барокко со всей чрезмерностью и напыщенностью этого стиля. Представьте себе «Титаник» на суше. Почему мне захотелось такого фантастического антуража, я не знаю. Это казалось само собой разумеющимся. На мне было супершикарное платье. Сегодня я под страхом смерти такое не надену, но мы все совершаем ошибки.
Настал момент моего прохода между рядами. Я хотела идти одна, чтобы отец встретил меня на полпути. Играла музыка, я помню, как распорядитель свадьбы сказал: «Подождите, подождите. Дышите. Теперь идите». В этот момент, как раз перед тем как нас с Лоуренсом объявили мужем и женой, я поняла, что все прекрасно, что я нашла его и у нас будет семья. Все должно быть хорошо.
Бывают другие ситуации, когда ты оказываешься не там, где хотела бы быть, а в каком-то другом месте, где ты себя не представляла и где, как ты чувствуешь, ты не принадлежишь себе. И в такие моменты вам необходимо увидеть перспективу и понять, что вы не всегда будете в этом месте, которое совершенно переворачивает ваши так четко выстроенные планы. Для меня такой момент наступил, когда я столкнулась лицом к лицу с реальностью бесплодия. Для другой женщины это может быть смерть кто-то из членов семьи, проблемы со здоровьем, крах карьеры или необходимость специального ухода. Похоже, каждый из моих знакомых рано или поздно сталкивается с тем, что «случается только с другими».
Через пару лет после свадьбы я сказала Лоуренсу, что нам пора подумать о детях. Мы оба придерживались этого мнения, так что ультиматум не понадобился, но сам формальный момент ознаменовал значительное изменение в наших отношениях. Мы неловко начали процесс, на который были биологически запрограммированы. Секс исключительно в целях произведения потомства шел вразрез с тем образом жизни, который я вела до этого. Мы недавно поженились, и мне не так уж сильно хотелось, чтобы моя устоявшаяся жизнь перевернулась с ног на голову. Но время шло, и по-прежнему ничего не происходило. Я покупала комплекты для овуляции, тесты для определения беременности, свободные трусы для Лоуренса, не принимала горячие ванны и не ездила на велосипеде, а также пила чаи, которые мне советовали. Я делала все, что могло бы способствовать беременности, прислушивалась ко всем бабушкиным сказкам и небылицам, решив, что вреда от этого не будет. Я страшно переживала, когда мои подруги беременели одна за другой. Хотя их беременность не имела никакого отношения к моим неудачным попыткам, в глубине души я терзалась вопросом: неужели только мне никогда не суждено родить?
Мой врач-гинеколог предложила нам попробовать «Кломид» (лекарство от бесплодия), но если и он не поможет, она советовала обратиться к специалисту. И после нескольких месяцев безрезультатного приема «Кломида» такой момент настал. Это поворотный момент, пересечение границы. «Кломид» – это практически витамины. Это последняя попытка естественного зачатия перед переходом к уколам, чашкам Петри, исследованиям труб и аббревиатурам типа ЭКО. Когда и это не помогает, вы переходите на новый уровень стресса, отчаяния и инвазивных процедур. Попасть к лучшему специалисту по вопросам бесплодия в Нью-Йорке – это все равно что получить аудиенцию у папы римского. Например, у одного доктора было несколько «окон» только в начале следующего года. А ведь это всего лишь запись на первичную консультацию. Для двух перфекционистов, таких как мы с Лоуренсом, этот вариант был неприемлемым. Мы подняли все связи, потянули за все ниточки, чтобы ускорить процесс хотя бы на несколько месяцев.
Переход от молодой замужней и работающей нью-йоркской женщины к пациентке клиники по лечению бесплодия в действительности чрезвычайно драматичен. Каким только исследованиям меня не подвергали – трудно вообразить! Однако даже после того, как все анализы были сделаны, специалисты не смогли определить причину моего бесплодия. И с Лоуренсом тоже все было в порядке. Помню, как после тщательного изучения всех компонентов спермы ему сообщили результат, получивший общую оценку B+, и я увидела, что он упал духом. Он думал, как бы ему изменить эту оценку на A-, то есть каким образом улучшить данный показатель.
Так и не получив точного диагноза (как это зачастую бывает), я начала посещать клинику для больных бесплодием.
С 3-го по 13-й день моего цикла почти каждое утро я начинала с визита в эту клинику. На третьем этаже, где располагались лаборатории и кабинеты, всегда находились 30–40 женщин разного роста, возраста, объемов и происхождения, которые, скорее всего, никогда бы не встретились в обычной жизни, но здесь объединились в некое женское сообщество, к которому никому из нас принадлежать не хотелось. Мы избегали разговоров, словно боялись «заразиться» бесплодием, и делали вид, что здесь оказались случайно. Или притворялись, что мы вообще не здесь. В общем, как могли, старались абстрагироваться от окружения.
Ежедневные визиты в клинику заставляли меня чувствовать себя шестеренкой в каком-то непонятном механизме. Но я быстро поняла, что и медсестры, по-видимому, ощущали то же самое. А мы, пациентки, были настолько погружены в свои печальные истории, что даже не воспринимали медсестер как персонал, выполняющий довольно сложную работу. И я взяла себе за правило каждое утро здороваться с ними, по возможности интересоваться, откуда они родом или, если я знала, что какая-то сестра учится, как накануне прошли ее занятия. Я хотела, чтобы они были на моей стороне. Некоторое дополнительное расположение никогда не бывает лишним, верно? Как ни тяжело было мне проходить все эти тесты и эхограммы, предпринимать по ночам все новые и новые попытки, но и у Лоуренса была своя трудная работа. Он не раз говорил мне, что это стресс, когда приходится «производить образец» по требованию и помещать его в маленькую чашку. Наверное, это действительно сложно, но все же мне казалось, что такое разделение труда абсолютно несправедливо.