Чтение онлайн

— Спасибо, — сказал Лукас, перебив мой несостоявшийся вывод. — Спасибо, Амира.

На здоровье.

Мне почему-то стало так по-детски обидно, видимо, потому что все эти психологи-хренологи правы, и за творческую часть внутри нас отвечает внутренний ребенок. Который, между прочим, это тоже рисовал.

— Я отлучусь, — сказала я. — На пару минут.

Навсегда.

Или, хотя бы, до конца дня.

— У меня есть для тебя подарок, — сообщил Лукас. Он в принципе общался со мной в таком ключе: информировал или приказывал, другого не дано.

Подавись ты своим подарком.

Если только это не билет в Россию с моими настоящими документами.

— Хотя вообще-то это подарок для вас двоих. — Лукас сунул руки в карманы и улыбнулся крайне заинтригованной Амире. Да что там, я сама, несмотря на все, была более чем заинтригована. — Когда ты поправишься, принцесса, мы втроем полетим на Мальдивы. На неделю.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Папочка, ты лучший!

Сначала меня оглушило криком Амиры, затем накрыло чистой, яркой, искренней детской радостью. Так только дети умеют радоваться — открыто, горячо, позабыв обо всем, что было до, не думая о том, что после, наслаждаясь моментом по полной. Амира с разбегу запрыгнула на Лукаса, повисла на нем, а он подхватил ее на руки и закружил.

В этот момент я отчетливо почувствовала себя лишней. Такие моменты не предназначены для посторонних глаз, а если они вдруг случаются, то посторонние глаза должны самоликвидироваться в рекордно короткие сроки. Тем более что я прекрасно понимала, что, несмотря на то, что это «подарок для нас двоих», это подарок для Амиры. Которая хотела, чтобы я поехала с ними.

Поскольку я уже предупреждала, что отлучусь на пару минут, сейчас просто позорно сбежала, воспользовавшись моментом. Мне кажется, я так даже на тренажерах с повышенной кардионагрузкой не бегала, как сейчас. Мне действительно хотелось остаться одной и поныть. Пусть даже «поныть» всегда казалось мне бессмысленным, равно как и жалость к себе.

Но я действительно, пожалуй впервые за все это время, себя жалела. Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы меня так же подхватывали и кружили, понятное дело, не как ребенка, а как любимую женщину. Захотелось, чтобы мне дарили подарки, но только мне, а не чтобы порадовать кого-то другого.

Поэтому я заперлась на замок, сползла по другую сторону кровати и подтянула колени к груди. Напрочь забыв о том, что у меня все лицо в узорах из зубной пасты, уткнулась в колени носом. Может, это было дико, мелочно и пафосно, что я не могу просто порадоваться за ребенка, у которого удалось Рождество, но сейчас я не могла. Признавать хорошие чувства легко, признавать такие — не очень, но я злилась.

На Лукаса за то, что сказал про этот подарок «для вас» и дал мне дурацкую надежду.

На себя, за то, что это услышала и поверила.

И даже на Амиру за то, что она уговорила отца, чтобы я путешествовала с ней. Этакая няня на выезде.

Вот так ты держишься, держишься, держишься — когда рвутся все связи с близким окружением, друзьями, с родным отцом. Когда родной город приходит только во снах и с каждым днем все сильнее стирается из памяти. Когда ты узнаешь про измену мужа, которого боготворила. Когда тебя увозят в никуда бугаи на крутой тачке, чисто как в девяностых. Когда у тебя отбирают документы и привозят в качестве постельной игрушки, которая — ха — даже толком не нужна, с тем же успехом Лукас мог трахать любую шлюху. А потом срываешься из-за такой мелочи.

Я хлюпнула носом, ругая себя последними словами. Кем я только не была — и мягкотелой дурой, и зацикленной на себе эгоисткой, и сукой, и много кем еще, и, когда эпитеты закончились, я сползла на пол, свернулась клубком у кровати и судорожно, рвано вздохнула.

Было в доме Лукаса кое-что хорошее, определенно: я знала, что ко мне никто не придет и не увидит в таком состоянии. Поэтому я могла позволить себе расклеиться настолько, насколько это вообще возможно.

На этой мысли в дверь постучали. Сначала спокойно, затем — уже более требовательно.

— Ники, открой, — скомандовал Лукас своим привычным отмороженным голосом.

— Иди в жопу, — ответила я.

Могла себе позволить. В конце концов, моей жопе не страшно, она всякое повидала во время знакомства с Робом.

— Я выломаю дверь.

— Давай, повесели прислугу. С таким графиком как у тебя они наверняка очень давно были в цирке.

Громыхнуло — и я подскочила. С тем, что Лукас отлично справляется с дверями и замками грубой силой, я уже была знакома не понаслышке. Поэтому сейчас сжала кулаки, готовая чуть ли не драться, но он меня обескуражил:

— После этой поездки я верну тебе твои документы, — неизменно безразличным голосом произнес он. — И тебя. Туда, куда пожелаешь.

После чего, ни слова не сказав больше, развернулся и вышел. Оставив меня справляться с тем, что я только что услышала.

Ники

— Ники, Ники, пойдем купаться!

Я лениво приоткрыла один глаз и обнаружила приплясывающую возле себя Амиру. Если вам говорят, что ваш подарок — путевка на Мальдивы, и вы едете туда с маленьким ребенком, не ведитесь. Это мошенники.

Мальдивы созданы для того, чтобы ничего не делать, но ничего не делать, когда рядом с тобой белокурое шилопопое создание, ангелочек, которому очень скучно, потому что папа все время занят — Лукас как засел на вилле в кабинете, с ноутбуком вчера вечером, сразу по прилету, так его никто больше и не видел — ничего не делать физически не получится.

— Иду, — сообщила я, спуская ноги в шлепанцы.

Покупка пляжного гардероба — это был второй раз, когда Лукас отпустил меня по магазинам, и на этот раз я оттянулась на полную. Потому что можно сидеть чучелом в мансардной комнате, это одно. А выглядеть не стильно на людях — совсем другое. Впрочем, когда мы прилетели, я поняла, что с людьми очень сильно погорячилась. Побережье, утыканное виллами, было пустынно. Настолько пустынно, насколько может быть пустынно побережье, на котором выкуплены все элитные виллы.

И да, я знала, что такое богатство, но теперь всерьез задумалась и о состоянии Лукаса, и о том, кто он, мать его, такой. Потому что даже самые богатые люди обычно не выкупают весь остров.

Я намазала Амиру густым слоем солнцезащитного крема, прежде чем выпустить из-под зонтика. Если вы думали, что знаете, что такое обжигающее солнце, забудьте об этом все. На Мальдивах солнце такое, что лишние пять минут могут стоить тебе всего кожного покрова, если не принять защитные меры.

— Бейсболка! — крикнула я, когда девочка рванула было к лениво облизывающему берег океану.

Лицо сгорает быстрее всего и невзирая на все крема вместе взятые.

Поэтому я надела на девочку бейсболку с улыбающейся принцессой, а на себя — просто классику от «бренда с вишенками», как его называла Диана, и мы пошли к океану. Вода здесь была именно такая, как на фото: прозрачная бирюза, где-то светлее, где-то темнее, эти темные островки напоминали о том, какая перед нами на самом деле стихия. На первый взгляд ласковая и обволакивающая, но стоит зазеваться…

Амира умела плавать, ее учили в бассейне, но я все равно ни на минуту от нее не отходила. Сидеть на мелководье тоже не лучшая идея, признаю, но и сплавать куда-то подальше у меня не было ни малейшего шанса. К берегу почти не подплывали рыбки, и я всерьез задумалась о снорклинге. Никогда раньше не думала о том, чтобы посмотреть на кораллы и рыбок, но почему бы и нет, в конце концов.