Хорошие мужчины на дороге не валяются
Шрифт:
– Я тоже никогда не задумывалась о браке. Но я не собираюсь бросаться к твоим ногам только потому, что ты упомянул слово «брак», – заметила Саванна. Она не хотела говорить так дерзко, но чувствовала, что Клинтон пытался предъявить ультиматум.
Клинтон вздохнул. Ох, как хорошо она знала этот признак разочарования. Он привык все делать по-своему, но она его не обвиняла. Он любил ее так, как умел. Она тоже.
– Ну, если так, то я подыщу себе то, что хочу. Я сделал тебе предложение, но, смотрю, ты уже приняла решение, – сказал Клинтон, вставая с постели и натягивая серые спортивные брюки и футболку.
– Клинтон! Ты куда? – Саванна выпрыгнула из постели, но он отвернулся от нее.
Саванна смотрела, как он ищет ключи и уходит. Неужели он решил, что она отталкивает его? Вернувшись в постель, Саванна задумалась: «Что, если он бросит меня?» Тяжелый груз утраты лег на ее сердце. Ее грудь высоко вздымалась. Саванна судорожно вздыхала, пытаясь не расплакаться. Постель, которая всего несколько минут назад была теплой и желанной, теперь казалась холодной и неприветливой. Саванна хотела успокоить его, сделать все правильно. Но он ушел. Она уснула, и ей снилось, как они занимаются любовью и Клинтон шепчет ей на ухо пошлые глупости.
Четыре часа спустя она проснулась, разбуженная нежным голосом.
– Саванна, – позвал Клинтон, гладя ее по волосам. – Я хочу показать тебе кое-что.
Она протерла глаза и пошлепала за ним на кухню.
– Ты решил вернуться? – спросила она, взглянув на Клинтона, держащего в руках сумку.
Открыв сумку, Клинтон протянул ей пачку красных кислых палочек:
– Этот запах никогда не выветрится.
– Я хочу, чтобы мы в конце концов жили вместе. Я знаю, это должно подействовать. – Она обвила руками его шею и запрыгнула ему на руки.
Клинтон достал из шкафчика банку, и на его губах появилась хитрая улыбка:
– О большем я не мог даже мечтать.
Несколько минут спустя Саванна была покрыта сладкой пудрой красных кислых палочек. Ее сердце радовалось от сладкой возможности получить любовь, которая будет всецело принадлежать ей одной.