Чтение онлайн

Они не всебыли там. Но никто не счел эти слова необдуманными или неправильными: Бесс, казалось, по-прежнему была среди них, тихая, невидимая, но все такая же дорогая, ибо смерть не могла разрушить семейный союз, который любовь сделала нерасторжимым. Маленькое кресло было все в том же уголке; аккуратная рабочая корзинка с шитьем, которое она не закончила, когда игла стала «такой тяжелой», была на своей обычной полке; ее любимое пианино, на котором теперь редко играли, стояло на старом месте; и над ним было лицо Бесс, безмятежное и улыбающееся, как в Давние дни, оно смотрело на них, словно говоря: «Будьте счастливы. Я здесь».

— Сыграй что-нибудь, Эми. Пусть они послушают, как хорошо ты научилась играть, — сказал Лори с простительной гордостью за свою подающую надежды ученицу.

Но Эми шепнула с глазами, полными слез, покрутив вращающийся табурет у пианино:

— Не сегодня, дорогой. Я не хочу показывать свои умения в этот вечер.

Но она показала нечто лучшее, чем блеск и мастерство, когда пела песни Бесс с нежной мелодичностью в голосе, которой не может научить самый лучший учитель, и тронула сердца своих слушателей с большей силой, чем та, которую могло дать ей любое другое вдохновение. В комнате было очень тихо, когда звонкий голос вдруг прервался на последней строке любимого гимна Бесс. Было тяжело произнести: «И горя нет такого на земле, что небо исцелить бы не смогло», и Эми склонила голову на плечо стоявшего рядом с ней мужа, чувствуя, что среди всех поздравлений по случаю возвращения ей не хватает поцелуя Бесс.

— Ну, а кончим песней Миньоны. Мистер Баэр ее очень хорошо поет, — сказала Джо, прежде чем пауза стала томительной. И мистер Баэр прочистил горло с благодарным «Гм!» и, шагнув в угол, где сидела Джо, сказал:

— Вы споете со мной? У нас отлично получается вместе.

Приятная выдумка, между прочим, поскольку Джо имела не больше представления о музыке, чем сверчок. Но она согласилась бы, даже если бы он предложил пропеть целую оперу, и заливалась, не обращая внимания на ритм и мелодию. Но это не испортило песню, так как мистер Баэр пел как настоящий немец, с чувством и хорошо, и Джо вскоре стала лишь тихонько подпевать, чтобы ей было слышно мягкий голос, певший, казалось, для нее одной.

«Ты знаешь ли край, где цветет лимон?» — эта строка была любимой строкой профессора, потому что «край» означал для него Германию, но теперь он выделил с особой теплотой и музыкальностью другие слова:

После этого нежного приглашения сердце одной из слушательниц затрепетало восторгом, и ей очень захотелось сказать, что она знает тот край, и с радостью отправилась бы туда с певцом, когда ему будет угодно.

Песня имела большой успех, и певец отступил на свое место, увенчанный лаврами. Но несколько минут спустя он совершенно забыл о приличиях и уставился на Эми, которая надевала шляпку, — она была представлена ему просто как «сестра», и никто не обращался к ней как к «миссис Лоренс», с тех пор как появился новый гость. Он забылся еще больше, когда Лори сказал самым любезным тоном, прощаясь:

— Мы с женой были очень рады познакомиться с вами, сэр. Не забудьте, мы всегда будем рады вам, если вы зайдете к нам как-нибудь по пути.

Тогда профессор поблагодарил его так горячо и так засиял от удовольствия, что Лори нашел его самым замечательно непосредственным человеком из всех, каких когда-либо встречал.

— Я тоже ухожу, но я охотно пришел бы еще раз, если вы дадите мне позволение, мадам, так как я приехал по делам и пробуду в городе несколько дней.

Он обращался к миссис Марч, но смотрел на Джо, и в голосе матери прозвучало такое же искреннее согласие, какое сияло в глазах дочери, так как миссис Марч была далеко не так слепа в том, что касалось интересов ее детей, как предполагала миссис Моффат.

— Я полагаю, что он умный человек, — заметил мистер Марч со спокойным удовлетворением, остановившись на коврике у камина, когда ушел последний гость.

— Я уверена, что он добрый человек, — добавила миссис Марч с решительным одобрением в голосе, заводя каминные часы.

— Я знала, что он вам понравится, — вот и все, что сказала Джо, прежде чем уйти спать.

Она задумалась о том, какие дела привели мистера Баэра в их город, и, наконец, решила, что он был удостоен высоких почестей где-нибудь, но по скромности не упоминает об этом обстоятельстве. Если бы она видела его лицо, когда, оказавшись наконец в своей комнате, он смотрел на портрет суровой и непреклонной юной леди с изрядным количеством волос, мрачно вглядывающейся в будущее, это, возможно, пролило бы некоторый свет на причины его появления в городе, особенно когда он погасил лампу и в темноте поцеловал портрет.

— Простите, наша мама, но не могли бы вы одолжить мне мою жену на полчаса? Пришел наш багаж, и я переворошил все парижские наряды Эми, но не нашел тех вещей, которые мне нужны, — сказал Лори, когда на следующий день вошел в гостиную семейства Марч и обнаружил, что миссис Лоренс сидит на коленях у матери, словно снова стала «малышкой».

— Конечно. Иди, дорогая, я забыла, что у тебя есть другой родной дом, кроме этого. — И миссис Марч пожала белую ручку с обручальным кольцом на пальце, словно прося прощения за жадность материнской любви.

— Я не прибежал бы, если бы мог справиться сам; но я могу обойтись без моей маленькой женщины не больше чем…

— Флюгер без ветра, — предложила Джо, когда он сделал паузу в поисках подходящего сравнения. Она снова стала прежней бойкой Джо, с тех пор как Тедди вернулся домой.

— Вот именно, Эми заставляет меня указывать на запад и лишь время от времени поворачивает на юг, и не было ни одного порыва восточного ветра, с тех пор как я женат; не знаю ничего насчет северного, но, кажется, он тоже вполне здоровый и благотворный, а, миледи?

— Пока погода прекрасная; не знаю, сколько так продержится, но я не боюсь бурь, потому что учусь вести мой корабль. Пойдем домой, дорогой, я найду твой сапожный крючок. Я полагаю, что именно его ты разыскивал в моих вещах. Мужчины такие беспомощные, мама, — сказала Эми с видом почтенной дамы, чем привела в восторг своего мужа.

— Что вы собираетесь делать, когда устроитесь на месте? — спросила Джо, застегивая плащ Эми, как прежде застегивала ее переднички.

— У нас есть планы; пока мы не хотим много об этом говорить, потому что мы такие новые метлы [79] , но бездельничать не собираемся. Я войду в курс дел дедушкиной компании и буду работать с таким рвением, чтобы он восхитился и понял, на что я способен. Мне нужно такое занятие; я устал бездельничать и собираюсь работать как мужчина.

— А Эми, что она намерена делать? — спросила миссис Марч, очень довольная решимостью Лори и энергией, с которой он говорил.

— Когда мы нанесем визиты вежливости и покажем всем нашу лучшую шляпку, мы поразим вас изяществом и гостеприимством нашего особняка, великолепием общества, которое мы соберем вокруг нас, и тем благотворным влиянием, какое будем оказывать на мир в целом. Вот так, не правда ли, madam Recamier? [80] — спросил Лори, добродушно поддразнивая Эми.