Чтение онлайн

— Недавно в производстве, — сказал я. – Это удобно, особенно для тех, кто не готовит. Кстати, вкусно, ты попробуй.

— Ладно, — Тао вооружилась вилкой и потыкала ею в салат. — Раз ты настаиваешь.

Мы пообедали, кратко обсудив достоинства пищи из консервной банки, а когда я встал вымыть посуду и собраться с мыслями, нетерпеливая Тао, избавив стол от мусора и вновь водрузив на него сфинкса, сказала:

— Может, уже хватит меня интриговать? Ты в письме такого тумана напустил… Я, конечно, понимаю, что в сети открыто нельзя, но хотя бы в двух словах, хоть бы намекнул. И сейчас – пошел мыть посуду – да ты просто садист, ты нарочно это делаешь! Мне же интересно!

— Разговор непростой, и не только для тебя…

— Ты не знаешь, будет он для меня простым или нет, пока не начнешь, — возразила Тао. – Пожалуйста, папа, сядь, хватит заниматься ерундой.

Я вытер мокрые руки и сел напротив. Тао начала улыбаться, обнимая ладонями своего – точнее, теперь моего – сфинкса. Я невольно улыбнулся вслед за ней и сказал:

— Я хочу поговорить с тобой о крестражах.

Несколько секунд Тао продолжала по инерции улыбаться, а потом стала очень серьезной, даже закрытой, как их учили. Она молчала, и я догадывался, что сейчас она вспоминает мое письмо, свой ответ, нашу встречу на вокзале, оценивает все те знаки, о которых мы условились еще много лет назад, в Дахуре, и хотя она все делала правильно, но все же очень долго.

— Хм… и правда, непростой разговор, — наконец, пробормотала озадаченная Тао.

— Долго, — не удержался я. – Анализ дольше пяти секунд…

— Я ничего не анализировала, — вяло отмахнулась Тао. – Я узнала тебя еще на вокзале и никуда бы не пошла, если б не была уверена, что ты – это ты. Просто… ну ладно, я действительно анализировала, но не наши знаки, а другое.

— Тогда поделись, — предложил я, отметив, что и сам не слишком рвусь развивать эту тему. Тао придвинула к себе сфинкса, и ее взгляд стал сосредоточенным.

— Ты написал, что хочешь со мной встретиться, и пригласил в гости. До сих пор ты меня сюда не приглашал, и я предположила, что тебе нужна гарантированная безопасность. Обеспечить ее на чужой территории было бы сложно.

Я молчал, словно экзаменатор, слушающий студентку.

— Ты, — медленно продолжала Тао, — хочешь поговорить со мной о магической операции, информация о которой требует уровня допуска начиная с третьего. Такой у тебя есть, и ты мог бы пойти в любую библиотеку Легиона, чтобы об этом прочитать. Или, например, послать запрос в Штаб, чтобы они прислали тебе нужные материалы. Но ты обращаешься ко мне. Значит, не хочешь светиться у начальства. Значит, твой интерес неофициальный. Значит…

Тао резко замолчала.

— А что именно тебя интересует? — спросила она.

Я подумал, что она сказала не все, что могла или хотела, и проговорил:

— Меня интересует, что происходит с последним фрагментом души после смерти тела.

— Это все хотят знать, — Тао слегка усмехнулась. — Но подобные вопросы — из области спекуляций. Невозможно проверить. Хотя, — согласилась она, — я знаю недостаточно, чтобы говорить такое с уверенностью. Может, кто-то и проверял.

— Пусть будут спекуляции.

— Ладно. Но никаких особых откровений ты не услышишь. Все сводится к тому, может ли такая душа восстановиться и развиваться дальше, либо где-то там, — Тао неопределенно помахала рукой, — либо в новом теле.

— Как она может восстановиться? — спросил я. — И где она в это время находится?

— Здесь не слишком много версий, — Тао покачала головой. — Считается, что если фрагмент поврежден несильно, как это чаще всего и бывает, он сохраняет самосознание, и тогда его перспективы достаточно оптимистичны. Но все же это только гипотеза: никто толком не знает, что там происходит даже с нормальными душами…

— А если фрагмент сильно поврежден? — спросил я.

— Может, он начинает воплощаться в животных? — предположила Тао. Я засмеялся.

— Ладно, ладно, — слегка обиженно проговорила Тао. — Кстати, есть и такой вариант, так что нечего… — Она потерла ладони о сфинкса, словно греясь. — Самая распространенная версия — это что остаток души превращается в астрального вампира, астральную пиявку или еще какое-нибудь существо, которое умеет собирать и накапливать энергию. А когда он достаточно восстановится, чтобы начать соображать… там уж как получится. Может пойти дальше, а может остаться вампиром.

— Вампиром, который помнит свое человеческое прошлое, — уточнил я.

— Более или менее, — сказала Тао. — Обычно такие существа обитают на кладбищах, где захоронены их тела. Ну и во снах, конечно. Но если ты собираешься с кем-то из них пообщаться, у тебя вряд ли получится.

— Почему?

— Потому что они бестолковые. Просто примитивные сгустки энергии, которые кормятся человеческими эмоциями. Ты не сможешь отличить одного вампира от другого — точнее, не сможешь отличить обычного вампира, который, как говорится, таким рожден, от фрагмента человеческой души, который доводит себя до ума. — Тао усмехнулась своему каламбуру.

— А если он уже начал себя осознавать?

Тао колебалась, потом спросила:

— Ты правда хочешь найти чей-то остаток?

— Сам не знаю, — признался я. — Просто у меня возникла безумная мысль, и я хочу убедиться, что это неправда.

Тао молчала, вцепившись в сфинкса и явно чувствуя себя неуютно. Наконец, она подняла на меня глаза и нерешительно спросила:

— Это как-то связано с Каном?

Такого вопроса я ожидал еще в начале разговора, когда Тао делала свои выводы, но все равно начал заводиться, предчувствуя, куда нас это может увести.

— Допустим, связано, — огрызнулся я.

Тао подумала и сказала:

— Вампир — это слишком простое объяснение. Обычного паразита врач бы выявил. Но даже если к нему прицепился чей-то фрагмент, он бы просто кормился эмоциями…

— А если это уже не фрагмент? — спросил я. — Если он восстановился и осознал себя?

Тао взглянула на меня как на сумасшедшего.

— Ты что, считаешь, что Кан одержим?

— Не знаю, — повторил я. — Но такая версия многое объясняет.

— Она объясняет только твое нежелание взглянуть правде в глаза, — быстро произнесла Тао.

— Не начинай, — разозлился я. — Не желаю слушать твои лекции по психологии! Лучше вернемся к крестражам. Расскажи о якорях. Насколько они разумны, пока остаются в предметах?

Тао мученически вздохнула, но к крестражам вернулась.

— Якоря — это вроде шахматных программ, но не сам шахматист. Закон вероятности не позволит якорю, каким бы разумным он ни казался, воплотиться в человеческом теле. Что-нибудь обязательно произойдет, чтобы это предотвратить.

— Слишком много я слышу о законе вероятности, который сначала чего-то не позволяет, а потом это случается, — пробормотал я. Тао сказала: