Чтение онлайн

– А что? – насторожилась я.

– Раз спрашиваю, значит надо. Ответь. На сколько?

– Пятнадцать лет. И что? Не хочешь ничего объяснить?

– Хочу. Сколько тебе сейчас, говоришь?

– Двадцать семь, – ответила я, холодея.

– То-то и оно, – вздохнула Ольга, как будто действительно не знала мой возраст. – Срок закончился у него или нет? Не узнавала?

– Оль, ты меня зачем сейчас пугаешь? Все давно забыто, быльем поросло. Да и потом, сколько у него таких как я, было? – завершила я жалобно.

– Не знаю, сколько было, но посадили из-за тебя, – напомнила подруга безжалостно, – в общем, на, читани, голуба моя, – Ольга протянула мне тонкий белый конверт. – И знай, вскрыла я чужое письмо исключительно по дурости, ну и из интереса, конечно. Вот, думаю, Иринка – коза, ей здесь записочки любовные пишут, а она молчит. Вот и полюбопытствовала.

Я взяла простой, без обратного адреса, конверт, на котором не было ничего, кроме моей фамилии и названия фирмы, да только головой покачала – он был аккуратно вскрыт. На обычном компьютерном листе напечатано только одна строчка: «Уже скоро, девочка. Я скоро вернусь. Жди».

Я замерла. Кровь мигом отхлынула от лица и в висящем напротив зеркале отразилась белая как снег физиономия с огромными глазами-плошками. Кислород закончился – я не могла ни выдохнуть, ни вздохнуть, беззвучно шевеля губами. Только где-то на заднем плане, словно фон в кинофильме слышался встревоженный подружкин голос:

– Ирин, ты чего? Эй! Иринка! Вот блин, попали. Где-то корвалол был… Эй, отомри уже, у меня нервы слабые.

– Нормально, – сипло отозвалась я.

– Блин, покурить бы надо. Пошли-ка на улицу.

– Ты же не куришь, – напомнила я безучастно, но Ольга только рукой махнула:

– Как без сигарет, когда такие дела творятся?

На ходу бросив Тамаре Ильиничне: «Мы на перекур!», Ольга потянула меня в ближайшую закусочную, где все страждущие покупали сигареты, за неимением поблизости крупных супермаркетов и табачных ларьков.

– Коньяка принесите, – попросила Ольга, купив сигареты – и лимончика сделайте, пожевать.

– С работы вылетим, – предостерегла я, – против алкоголя особо не протестуя, но подруга, по обыкновению, отмахнулась и закурила.

Принесли коньяк. Ольга, не мешкая, разлила его по бокалам, один из которых протянула мне. Выпили молча, не чокаясь.

– Будто за упокой, – констатировала я мрачно, подруга, вздрогнула и подавилась дымом:

– Тьфу ты, дура, накаркаешь. Ты подумай, может это от кого другого письмо? Почему сразу… Кто еще мог его написать?

– Кто-кто, конь в пальто. Это он, Оль, я уверена. Он, когда меня в тот подвал тащил, так называл – «девочка, девочка», и там, ну…, когда все делал тоже, все время «девочка». Я слово это терпеть теперь не могу. Да и не общаюсь я ни с кем, ты же знаешь.

– Вдруг это не тебе письмо! – выдала она фантастическое предположение.

– Да уж, с моей-то фамилией.

– Ладно, о работе и речи быть не может, – деловито возразила подруга, доставая телефон, – сейчас я своему однокласснику позвоню, он в ментовке работает. Поедешь, напишешь заявление.

– Какое заявление? Ты в своем уме? О чем заявлять? – повысила я голос. Коньяк подействовал волшебным образом, паника куда-то прошла, сменившись странным спокойствием, даже безразличием, и оставив после себя легкую головную боль, на которую я тут же пожаловалась.

– Это недогон! – резюмировала Ольга, после чего мы дружно приналегли на коньяк.

К чести подруги, следует заметить, что, в отличие от меня, она не просто вульгарно наливалась алкоголем, а ещё и развила бурную деятельность – позвонила начальнику и рассказала ему увлекательную, и даже захватывающую историю о том, по какой причине мы не сможем сегодня больше прийти на работу. Правда, на Ольгу коньяк тоже действовал, хоть и в меньшей степени, оттого, причину я, как не старалась, уловить не смогла – история вышла несколько путанной. Затем она назначила встречу какому-то Серёже, вызвала такси и споро меня в него запихала, засунув обеим в рот по мятной жвачке и на ходу инструктируя:

– Никто не должен догадаться, что мы пили! Да чего там выпили – ерунда, по сто грамм, можно сказать, для храбрости.

По моим подсчетам, выпили мы никак не меньше, чем полторы бутылки, сто граммов в которых содержаться никак не могло, и я, сморщившись, достала телефон. В телефоне имелся калькулятор, без которого подсчитать сколько было выпито коньяка не представлялось возможным. В душу закралось страшное подозрение – кто-то из нас двоих уже пьяный, и чтобы отогнать его, я вяло проговорила:

– Какой же всё-таки божественный это напиток – коньяк, принял и – бац, уже и не страшно, и жизнь потихоньку налаживается. Пожалуй, что я запросто могла бы стать алкоголичкой. Только представь, Оль, какая жизнь у них… неспешная. Жаль, что я не люблю горькое.

– Ирка, ты несешь чушь.

– Я не Ирка, – обиделась я и тут же пожаловалась, – вата какая-то в голове.

– Соберись, тряпка! – развеселилась подруга, которой коньяк только добавил бодрости. – Ты не забыла, тебе угрожает сексуальный маньяк?

Перехватив взгляд ошалевшего таксиста, я слабо проблеяла:

– Подружка шутит.

– Шучу. Чес. слово, – подтвердила она и принялась вполголоса наставлять меня что следует говорить всемогущему менту Серёже, который защитит нас от всех навалившихся бед.

Оказавшись возле местного отделения полиции и освободив уже не чаявшего отделаться от нас водителя, мы, пошатываясь, вошли внутрь и слегка протрезвели от навалившейся серой, казенной обстановки.

– Вам кого, девушки? – спросил совсем юный, худой и длинношеий дежурный, заулыбавшийся во весь рот.

– Мы к Сергею Константиновичу, – серьезно ответила Ольга, тихонько мне подмигнув. Это была её обычная реакция на любое, даже самое незначительное проявление мужского внимания.

Сергей Константинович оказался симпатичным тридцатилетним малым, невысоким, коренастым, обтрепанным до невозможности. Складывалось впечатление, что последние пару недель он забывал не только расчесываться и мыться, а даже есть – глаза у мента были голодные. Запах в кабинете только подтверждал возникшие догадки – пахло терпким мужским потом, давно не стираными носками и переполненной пепельницей.