Чтение онлайн

– Довольно, остановитесь! – воскликнул директор Сувисумпело. – Производительность нашей фабрики ограничена.

Директор приблизился к Йере и пожал ему руку.

– Рад с вами познакомиться, господин Суомалайнен. Как я уже говорил, я высоко ценю моего племянника, магистра Ахопалтио. Он знает людей, и у него, черт возьми, есть нюх!

Йере еще полностью не осознал того, что говорил директор. Ему редко приходилось встречаться с деловыми людьми. Сувисумпело повернулся к секретарю и официальным тоном произнес:

– Мутикаинен, закажите завтрак на двоих! И выпить!

В голове Йере Суомалайнена произошло, выражаясь языком кинематографистов, короткое затемнение.

Спустя полчаса Йере уже сидел в обществе директора Сувисумпело в ресторане «Кямпи» и предавался радостям жизни. Директор был предельно предупредителен, если позволительно такое выражение о человеке весом в сто сорок килограмм.

– Я люблю стихи, – говорил директор. – В школе я читал «Фенриха Столя» и многое другое. Поэзия – это хорошая реклама. Как говорил Алексис Лейно: цену мы сами себе набиваем… 7 Йере готов уже был подхватить «хой лаари лаари ла», но вовремя обратил внимание на исключительную серьезность своего работодателя и вспомнил о том, как перед смертью восхищался собой Нерон: «Какой поэтический талант в моем лице уйдет со мной в могилу!» Йере больше уже не думал о том, что сдал психоаналитический экзамен лишь «со злости». Его мыльная лирика превратилась в продукт мысли, в целеустремленное ее выражение. Сейчас ему оставалось только осознать, что он стал начальником отдела рекламы мыловаренного завода и уже сегодня отправится в Выборг.

После ленча оба господина на минуту заглянули в контору завода, где Сувисумпело передал Йере инструкции, деньги на дорогу и чек на небольшую сумму. При этом не произнес ни слова о всемирном кризисе и безработице. Затем он вложил под мышку новоиспеченного начальника рекламы портфель с документами и приступил к церемонии прощания.

– Я сегодня сообщу в Выборг о вашем приезде. Спросите там инженера завода. Он даст более подробные инструкции и познакомит с предприятием. Да, вот еще что: постоянно поддерживайте связь с нами, с главной конторой, и помните, что руководство завода осуществляется из Хельсинки.

Сувисумпело протянул потную ладонь, напоминавшую кусок парного мяса, и проводил подчиненного до двери. Оставшись один, он взял в руки «псалтырь» мыла «Лем-микки», написанный Йере Суомалайненом, сел в кресло и еще раз с удовольствием прочитал это произведение. Он был совершенно уверен, что новый начальник рекламы сможет распродать этот неудавшийся деготь, который уже неоднократно намеревались смешать с хозяйственным мылом для стирки белья.

Мысли Йере были далеки от мыла, ибо сейчас у него появилась должность и наполненный желудок банкира. Он, насвистывая, шел по направлению к железнодорожному вокзалу, и тросточка в его руках взлетала подобно палочке дирижера, отражая его прекрасное настроение. Он завернул на секунду на почту, послал отцу чек и поздравительную открытку. Затем начистил до блеска ботинки, дал человеку из конторы «Пикатоймистон Марсси» десять марок чаевых, купил билет и поспешил на поезд. Неукротимая тяга к путешествиям жгла его душу. Он был бы идеальным типом вечного странника, если бы не требовал от себя безупречного соблюдения приличий. Даже самая короткая поездка воздействовала на него, как валерьянка на старую деву: она успокаивала и одновременно возбуждала.

Многие люди в поезде расслабляются, ведут себя непринужденно. Застенчивость уступает место сдержанной словоохотливости. Йере почувствовал это уже в самом начале пути. Господин, сидевший напротив него, представился, как только они подъехали к станции Пасила.

– Надеюсь, вы меня знаете?

– К сожалению, нет, – ответил Йере, смутившись.

– Не знаете? – удивился вступивший в средний возраст сосед с бабьим лицом, патетическим голосом, чувственной нижней губой и довольно-таки распутными глазами. – Тогда разрешите представиться: Юхани Суомала, драматург, пионер финской драмы. Все знают мои исторические спектакли и неверную жену, они в равной степени полнокровны, полны страсти и красивы.

Йере тоже назвал себя, но это не произвело ни малейшего впечатления на драматурга – тот слышал лишь один свой голос. Ноздрями Йере почувствовал, что автор исторических драм прибыл на поезд, побывав в кабаке. Он говорил торжественно, но в его речи отсутствовала духовность. На подходе к станции Керава он разнес вдребезги мировую драматургию, раздев ее догола, а начиная со станции Хювинкяя говорил уже только о своем творчестве.

– Моя литературная продукция обширна и прекрасна, да и мощна, как черт, и держится на сценах, как тысячи чертей.

Пассажиры стали поглядывать на спутника Йере. Вагон в мгновение ока превратился в малую копию ада, где ближайшим друзьям писатель-драматург раздавал ласкательные имена. Он был прекрасен, словно сам сатана, красив и грозен, как дьявол, страстен и грешен, будто чертовка.

Йере он не давал вставить и словечка. Тому оставалось только смиренно слушать, изредка нервно подергиваясь и протирая запотевшие очки. Он всегда избегал сильных выражений, с помощью которых финские писатели пытаются спасти свою мужественность. Наконец драматург сменил тему разговора:

– Простите, как вас все-таки зовут? Ах, да, да. А куда вы едете?

– В Выборг.

– В Выборг! Прекраснейшая преисподняя! И я туда же. Получил приглашение на торжества. – Юхани Суомала склонился к Йере, вытянул чувственные губы трубочкой и прошептал: – Там предстоит грандиозный кутеж. Для меня приготовили двух самых красивых женщин Выборга. Трудности жизни многих мужчин происходят от избытка женщин. У меня трудностей нет, а женщин всегда в достатке. Взгляните на мои бицепсы, вот здесь… и здесь… Пощупайте мышцы… Эту… нет, вот эту. Каковы?

– Вы сильный.

– И крепкий! Специально подготовился для Выборга.

– Выборг – город веселый, – заметил Йере немного уставшим голосом.

– Более того. Это город веселья. Это обворожительный ад! Вы же знаете Выборг!

– Я родился там и учился в школе, – простодушно ответил Йере.

– Никогда бы не подумал. У вас типичная морда уроженца губернии Хяме. Я не выношу выходцев из Хяме, хотя сам родился в Тампере. Но в моих жилах течет горячая кровь. Мать моя из рода Хагерти, тех самых красивых Хагерти. Я унаследовал от нее свой художественный талант, а мой брат не признает этого. Он завистлив, занимается производством бумаги, но презирает поэтов, которые пользуются его бумагой. Это составит концовку моей следующей пьесы. Однако послушайте, нам следует вместе пойти на этот торжественный прием. Там будет… – Суомала еще ближе придвинул свою массивную фигуру к Йере и зашептал: -…сотня красивых женщин, из которых я смогу выбрать свою…

Йере поверил, ибо это было сказано шепотом. Драматург сладострастно засмеялся, и его мешкообразные веки задрожали. Через какое-то мгновение Суомала вышел из купе, а когда возвратился, то количество заготовленных для него в Выборге женщин поднялось до тысячи.

– И учтите, – с ударением произнес он, – они самые красивые в мире. Но ведь и я неплохо выгляжу, как считаете? Взгляните на мою грудь и мышцы! – Он стукнул себя кулаком в грудь. – Весь Выборг ждет меня. Там знают, что без меня в Финляндии не было бы ни драм, ни исторических романов.

– Станция Риихимяки, – крикнул в это время проводник, – стоянка восемь минут.

– Финский театр не сможет существовать без моих драматических произведений…

– Пересадка на поезда, следующие на север, – добавил проводник…

– Не мешайте мне, – заметил драматург.

Поезд остановился, и Суомала поспешил в вокзальный ресторан отведать селедки. Йере облегченно вздохнул и остался в вагоне. Прошло семь минут. Йере обнаружил, что на соседней скамейке сидит господин и пытается познакомиться с ним.