Хоровод нищих
Шрифт:
– Отдай кальсоны! Ты его все равно не получишь!
– Убери руки! – закричала хозяйка Гармоники. – Не притрагивайся к штанам господина!
– Ты бы сначала свои выстирала!
Аманда поставила таз на пол и приготовилась к схватке не на жизнь, а на смерть.
– Что ты сказала, старая кляча?
И вцепилась в волосы Импи-Лены. Началось яростное сражение.
Аманда свалилась животом на пол и лбом ударилась о край лохани. По щеке полилась красная струйка крови, разделившая лицо на две половины. Она прижала руки к выемке, где сходились холмы ее грудей, и заявила, что умирает. Импи-Лена перепугалась и начала безудержно плакать. Ясно дело, ее теперь обвинят в убийстве.
– Ой, дорогая хозяйка! Я нечаянно! Я и не помышляла ни о чем таком. Конечно, вы вправе выстирать за меня даже всю эту кучу.
Аманда вытерла лицо фартуком, отрыгнула и пробормотала в ответ:
– Нет, это была не случайность… и не вино тому причина. Посмотрим, кто теперь стирать будет здесь. В Хяеенлинна, кстати, есть женская тюрьма.
– Простите, простите! – простонала Импи-Лена. Аманда, пытаясь перебороть икоту, продолжала:
– Там стирают совсем иное белье: грубое и в полоску. Аманда с трудом поднялась на ноги и шатаясь ушла в свои апартаменты. Там то ли для разнообразия, то ли по ошибке она хватила камфорного спирта.
Йере все еще продолжал вспоминать сон, увиденный прошедшей ночью. Он являл собой настоящий сюжет для рассказа из реальной финской жизни. Необходимо только изменить имена действующих лиц и характер главного героя. Недотепу бродягу, которого он видел во сне, следует превратить в бодрого, деятельного человека, покорителя женщин, и в героя, сделав его похожим на главного персонажа отечественного кинофильма, сюжет которого позаимствован из иностранной литературы.
Он бросился записывать на память события и имена и дошел как раз до моряка Кафтана, когда в комнату с рыданиями ворвалась Импи-Лена. Женщина подошла к кухонному шкафу, с решительным видом схватилась за пузырек с лизолом и тихо произнесла:
– Прощайте… Я кончаю жизнь самоубийством.
Йере выхватил пузырек из ее рук.
– Дура! Что ты задумала, Импи-Лена?
– Отдай пузырек! Я не в силах больше жить.
«Еще один небольшой эпизод для моего рассказа», – подумал Йере. Он поставил пузырек обратно в шкаф и силой усадил женщину в плетеное кресло. По мнению Йере, хватануть лизола означало бы уж слишком сильно презирать жизнь, особенно когда человеку ничего другого уже не остается.
– Я не хочу препятствовать Импи-Лене уйти из жизни, – сказал Йере, – но для этого существуют иные способы.
– В Выборге хотя бы газ был, – прохныкала женщина.
– Он и в Хельсинки есть. Нужно только пробраться в кухню к кому-либо из знакомых.
– Повеситься не могу…
– Само собой разумеется. Труп будет отвратительный. А что Импи-Лена думает о выстреле?
– Нет, нет, – простонала женщина. – Да и ружья у меня нет…
– У меня есть.
Йере вытащил из кармана ключ, отпер им ящик своего письменного стола и вытащил оттуда небольшой пистолет.
– Этим можно все совершить абсолютно чисто. Все благородные дамы стреляют в себя. Такой пистолет создан специально для самоубийства.
Но Импи-Лена действительно решилась?
– Да… Я не пойду в тюрьму… Хочу умереть…
Йере подвинул свой стул к женщине.
– А завещание Импи-Лена уже сделала?
– Нет. И не сделаю.
– Сколько денег у Импи-Лены в банке?
– А тебе какое дело? – вспыхнула женщина, и на ее щеках появился румянец.
– Меня это, конечно, не касается, но сразу, как только Импи-Лена застрелится, я отправлюсь в банк.
– Немногим более сорока тысяч, – тихо ответила женщина. – Наследство…
– Не очень-то и много, но я проживу на них несколько лет. И за это время закончу роман.
– Ни одного пенни ты не получишь.
– Сберегательная книжка сразу же окажется в моем распоряжении, а остальное имущество достанется отцу. Вот так. Забирай пистолет. Палец кладется на спусковой крючок таким манером. Когда на него нажмешь, пистолет выстрелит.
Йере протянул пистолет женщине, но та не взяла смертельного оружия, а только презрительно посмотрела на мужчину и сказала:
– Мальчишка! Не нуждаюсь я в твоей помощи.
Импи-Лена быстрыми шагами выбежала на улицу, оттуда вошла в прачечную и ожесточенно принялась стирать белье. Она решила продолжать жить. Назло всем.
Статистика показывает, что брак предотвращает самоубийства, и, наоборот, безбрачие их инспирирует.
Йере думал о том, как бы поместить Импи-Лену в будущий роман, и решил объединить в один образ ее и Лидию. Фантазию писателя нельзя винить даже за самые ее неудачные свершения.
Когда Еремиас под вечер вернулся из города, через порог началось судебное разбирательство. Мнимые больные, как правило, получают удовольствие от своего пошатнувшегося здоровья, а у Аманды имелся настоящий повод притвориться больной. Она потребовала, чтобы Импи-Лена тут же выехала из дома, в противном случае расследованием дела займется полиция. На виске Аманды красовалась ранка от ушиба величиной с горошину. Тем не менее она ясно свидетельствовала о том, что ее ударили либо тупым, либо острым оружием. Для ее головы годились оба вида.
У Еремиаса не укладывалось в голове, каким образом из-за стирки его белья могла возникнуть потасовка с пролитием крови, словно во времена религиозных войн. Йере был вынужден просветить отца:
– Вопрос не в белье, а в тебе самом.
– Я не инспирировал спор между ними, – возразил Еремиас.
– И все-таки они дерутся из-за тебя. Женись на одной из них, и делу конец. Жизнь полна глупых поступков, следующих один за другим, любовь – это глупость на двоих.
– Довольно! – со злостью воскликнул Еремиас. – Включай твои дурацкие идеи в свои рассказики, а мне их не высказывай, сумасброд.
– Пожалуй, бываю им только во сне, – признался Йере.
Еремиаса разозлила дерзость молокососа. Негоже, когда дети начитают давать советы своим родителям, которые обладают опытом даже при совершении безрассудных поступков.
Но постепенно Еремиас поверил, что сын все же был в основном прав. Циники, видимо, близки к истине, заявляя, что между существом женщины и предположениями мужчины пролегает всего лишь одна рубашка.
Еремиасу было очень трудно решить проблему. Если он женится на Аманде Мяхкие, Импи-Лена уедет и выставит ему огромный счет, а также серьезное предупреждение о гибельности платежей в рассрочку. Если же он возьмет в жены Импи-Лену, им придется съехать из Гармоники и Аманда потребует выплаты всех долгов за аренду помещения. Самым же плохим было то, что он добровольно ни на ком не хотел жениться. Брак благословляет двух людей стать единым целым, но какая из супружеских пар была единой? К счастью, все они, все трое, находились в том возрасте, когда никому не нужно было опасаться тещи, которая обычно стремится стать членом семьи с правом решающего голоса.
Еремиас беспокойно расхаживал по комнате и больше не спрашивал никаких советов у сына. Наконец он отправился переговорить с Амандой и попросить ее простить Импи-Лену. Владелица Гармоники сидела на краю своей кровати с забинтованной головой и осторожно спросила:
– Правда ли, что она останется у вас только для исполнения обязанностей служанки? Я имею в виду – можно ли полностью доверять такой женщине?
– Сущая правда, – заверил ее Еремиас. – Все останется по-прежнему.
– А если она попытается стать хозяйкой?