Чтение онлайн

– Тоже мне неженка! – обиженно фыркнула Агриппина и отошла.

– Вот, вот оно! – вдруг воскликнул Дмитрий Алексеевич, поворачиваясь. – Посмотрите!

– И не подумаю! – Агриппина обожгла его взглядом. – Вы меня только что отшили как… как любопытную собачонку, а теперь, видите ли, зовете… Ну уж нет!

– Ну как хотите… – безразличным голосом ответил Старыгин. – Если вам неинтересно…

Агриппина с непоследовательностью, свойственной всем женщинам, даже практикующим кардиохирургам, тут же подошла к столу и капризным тоном осведомилась:

– Ну, что вы там такое нашли?

– Вот, посмотрите! – Старыгин протянул ей лупу и показал на изображение знатной дамы в длинном платье из расшитой золотом парчи и двурогом головном уборе.

– Ну, эту даму я уже несколько раз видела! – пробормотала Агриппина, склоняясь над гравюрой. – Что вас на этот раз так заинтересовало?

– А вы посмотрите, что у нее в левой руке!

Агриппина поднесла лупу к пожелтевшему листу.

Гравюра была выполнена очень тщательно, каждая линия рисунка хорошо видна при сильном увеличении, и женщина разглядела в поднятой руке знатной дамы круглую коробочку с покрытой сложным узором крышкой.

– Но это очень похоже на…

– Совершенно верно! – подхватил ее Старыгин.

Он бросился к своей сумке, которую оставил возле книжного шкафа, и достал из нее коробку, которую они забрали у гардеробщика из ресторана. Поставив коробку на стол рядом с книгой, Старыгин достал из нее баночку румян.

Агриппина взглянула на нее, а затем – снова на гравюру.

Узор на крышке там и там в точности совпадал.

– Интересно! – проговорила она севшим от волнения голосом. – Что же, выходит, это та самая баночка, которая изображена на картине?

– Не уверен, что та же самая, вряд ли этой баночке румян пятьсот лет. Однако такое сходство не может быть случайным, в нем явно содержится какой-то тайный смысл…

Он перевернул страницу фолианта, нашел фрагмент гравюры, где был изображен алхимик.

И здесь при помощи лупы он разглядел на поясе средневекового ученого циркуль, который как две капли воды походил на циркуль из коробки.

Следующим персонажем был священник в скромном темном одеянии. В правой руке он держал крест – и этот крест являлся точной копией креста из коробки.

Агриппина заразилась его увлеченностью, она уже нетерпеливо искала в книге четвертую гравюру – ту, на которой был щегольски одетый молодой кутила.

Эта гравюра нашлась несколькими страницами дальше.

Тот же богатый щеголь в коротком, отороченном мехом плаще, в круглой шляпе, лихо сдвинутой на ухо, в узких штанах и изящных сапожках с длинными, загнутыми кверху носами.

Старыгин наклонился над книгой, поднес лупу к гравюре, чтобы разглядеть шпоры на сапожках щеголя… и через минуту недоуменно взглянул на Агриппину:

– Шпоры явно не те…

– Как не те? – переспросила женщина и в свою очередь вооружилась лупой.

Шпоры действительно были совсем другие. Вместо зубчатого колесика, которое лежало в коробке, они заканчивались полукруглым загнутым острием.

– Действительно не те… – протянула Агриппина разочарованно, возвращая Старыгину лупу. – И что же это значит?

– Если бы я знал! – Дмитрий Алексеевич недоуменно пожал плечами. – Одно могу сказать – эти четыре предмета так бережно хранили, так соблюдали предосторожности при их передаче, им придавали такое значение, что ничто не может быть случайным. Если шпоры на этой гравюре и на репродукции в моей книге разные, это несет какой-то скрытый смысл, за этим таится какая-то тайна…

– Тайна? Скрытый смысл? – раздраженно проговорил Сперанский, который до того молча наблюдал за своими гостями.

Старыгин не обратил внимания на его слова. Он достал свой мобильный телефон и снял на его камеру гравюру с молодым щеголем, а после, для порядка, – и остальные три гравюры.

– Так я и знал! – повысил голос Аристарх Васильевич. – Вы проникли ко мне обманом, выдали себя за серьезного специалиста, а сами рассуждаете о каких-то страшных тайнах и под шумок фотографируете гравюры из моей книги! Вы наверняка тоже работаете на какую-нибудь бульварную газетенку! Наверняка вы готовите очередную «сенсационную» статью!

– Уверяю вас, у меня и в мыслях не было… – попытался возразить ему Дмитрий Алексеевич, но Сперанский и слушать его не хотел. Он снова побагровел, губы его тряслись, он размахивал руками и теснил Старыгина к выходу.

Возле ног старика вертелась его собачонка. Она тоже чрезвычайно возбудилась, громко тявкала и, наконец, преодолев робость, подскочила к Старыгину с намерением разорвать его на куски или по меньшей мере порвать ему брюки.

Старыгин переглянулся с Агриппиной, развел руками и пошел к выходу, примирительно говоря:

– Аристарх Васильевич, только не волнуйтесь, мы уже уходим! Уверяю вас, у нас не было никаких дурных мыслей!

– Тот тоже так говорил! – кипятился Сперанский, выпроваживая гостей. – А чем все кончилось?

– Только не волнуйтесь! – повторял Старыгин, выходя из библиотеки. – Вам вредно волноваться!

– Я без вашей подсказки знаю, что мне вредно и что полезно! Не нуждаюсь в ваших советах!

Обратный путь через полуразрушенный баронский особняк Старыгин и Агриппина проделали без приключений и вскоре уже ехали по узким улицам Коломны.

– Странный старик, – проговорила Агриппина, нарушив молчание. – Он серьезно болен, ему непременно нужно лечь в больницу…

– Вряд ли удастся его уговорить! – с сомнением ответил Старыгин. – На редкость упрямый старик… хотя, конечно, вы совершенно правы – нужно наведаться к нему еще раз и попытаться убедить пойти на обследование… Хотя я больше чем уверен, что ему это не только не поможет, но даже навредит. Он прекрасно знает, что ему мало осталось, и хочет умереть в этих стенах…

Едва проводив неожиданных гостей, Аристарх Васильевич успокоился, а вскоре устыдился своей несдержанности.

Ведь этот молодой человек, кажется, искусствовед, сотрудник Эрмитажа, а вовсе не журналист из скандальной газетенки. А девушка, которая была с ним, вообще очень мила. Она помогла ему, Аристарху Васильевичу, справиться с сердечным приступом…

В последнее время сердце все чаще доставляло ему неприятности.

Кроме того, Сперанский и сам уже замечал, что характер у него с каждым днем портится. Он знал, что такое бывает в старости, но не ожидал, что с ним это тоже случится.

Нет, конечно, некрасиво он поступил с этими людьми!