Хоровод времен. Всегласность, Бальмонт Константин Дмитриевич (Гридинский)

Хоровод времен. Всегласность

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Как слабый лик туманных звезд, Она в начале появленья — Всего лишь дымное виденье, В ней нет ядра, чуть тлеет хвост. Но ближе к Солнцу, — и не та, Уж лик горит, уж свет не дробен, И миллионы верст способен Тянуться грозный след хвоста. Густеет яркое ядро, И уменьшается орбита, Комета светится сердито, Сплошной пожар — ее нутро. Сопротивляется эфир Ее крылатости в пространстве, Но Солнце в огненном убранстве К себе зовет ее на пир. К себе зовет ее, прядет Вселенски-светлые дороги, И луны, в страсти — крутороги, Ведут венчальный хоровод. Верховная пылает даль, Все уменьшается орбита. В Жар-Птицу Ночи — воля влита Все уже скручивать спираль. Пол-Неба обнял рдяный хвост, Еще пронзенья и червонца, И взрывность рухнется на Солнце, Средь ужасающихся звезд.

1908. Ночи Зимние

Беркендаль

В БЕЛОЙ СТРАНЕ

«Псалом Безмолвия свершается сгорая…»

Псалом Безмолвия свершается сгорая, Горит закатами пустыня ледяная Разъявшаяся ширь загрезивших стихии Безгласность ясная Полярных Литургии. Над морем Белизны багряная завеса, Здесь царство хрусталей, здесь нет полей и леса. Ряд белых алтарей, глядящих в Небо, льдов, Всходящая мольба, без просьб, Псалом, без слов.

В БЕЛОЙ СТРАНЕ

Небо, и снег, и Луна, Самая хижина — снег. Вечность в минуте — одна, Не различается бег. Там в отдалении лед, Целый застыл Океан Дней отмечать ли мне счет? В днях не ночной ли туман? Ночь, это — бледная сень, День — запоздавшая ночь. Скрылся последний олень, Дьявол умчал его прочь. Впрочем, о чем это я? Много в запасе еды. Трапеза трижды моя Между звезды и звезды. Слушай, как воет пурга, Ешь в троекратности жир, Жди, не идет ли цынга, Вот завершенный твой мир. Жирного плотно поев, Снегом очисти свой рот. Нового снега посев С белою тучей идет. Вызвать на бой мне пургу? Выйти до области льдов? Крепко зажав острогу, Ждать толстолапых врагов? В белой холодной стране Белый огромный медведь. Месяц горит в вышине, Круглая мертвая медь. Вот, я наметил врага, Вот, он лежит предо мной, Меч мой в ночи — острога, Путь мой означен — Луной. Шкуру с медведя сорву! Все же не будет теплей. С зверем я зверем живу, Сытой утробой моей. Вот, возвращусь я сейчас В тесную душность юрты. Словно покойника глаз Месяц глядит с высоты. Стала потише пурга, Все ж заметает мой след. Тонет в пушинках нога, В этом мне радости нет. Впрочем, кому же следы В этой пустыне искать? Снег, и пространство, и льды, Снежная льдяная гладь. Я беспредельно один, Тонут слова на лету. Жди умножения льдин, Дьяволы смотрят в юрту.

«Я из бедной страны…»

Я из бедной страны. — Кто сказал? Кто сказал? — Я из бедной страны. Лета нет. Нет весны. День мой мал. Ты из пышной страны. — Кто сказал? Кто сказал? — Ты из пышной страны. Нежны чары Луны. Свежи снежные сны. Жив кристалл. Шесть безумных смертей. — Кто сказал? Кто сказал? — Шесть безумных смертей, Шесть тридцатостей дней, Шесть безумных ночей. Я устал. Шесть негаснущих дней. — Кто сказал? Кто сказал? — Шесть негаснущих дней, Шестью тридцать огней, Шесть костров, вес светлей, Вот, ты ал! — А потом? Что потом? — Кто сказал? — Я сказал. — — Ты, с горячим лицом? — — Я, вещун. Что потом? — — Смерть с венцом. — Смерть с концом? — Я упал.

«Явились, вот один, другой…»

Явились, вот один, другой, И третий, и четвертый Их не ударишь острогой, Не ткнуть рукой, не пнуть ногой, Здесь лишь глядеть на мертвый рой, Здесь тени распростерты. Их пронизая острием, Не досягнешь ни мало. Не отступают пред мечом, Они во всем, они ни в чем, И каждый смотрит палачом, Твердя Конец — начало. Четвертый, пятый, и шестой, Седьмой, восьмой для круга. Тринадцать их передо мной, Темнеют, зыбясь пеленой, Вне чисел вьются под Луной, От Севера до Юга. Восток захвачен и Закат, И верх и низ — все в мире Везде на тень наткнется взгляд, Грозящий призрачностью Ад, Три измеренья, говорят, Они твердят — четыре. Замкнись, — недостоверна дверь, Проходят через стены. Смешались — завтра и теперь, И верь себе или не верь, Кругом — тысячеглазый зверь, Поток с мерцаньем пены. Какой бы маленький предмет Ни встал передо мною, За ним зловещий тенесвет, За ним, пред ним ползучий след, Бесплотный дух, что мглой одет, И оживлен Луною. Замкнулся наглухо в юрте, Но ждать недолго буду Какой-то шепот в духоте, И чей-то хохот в темноте, Пришли, сошлись, густеют — те, Со мной, во мне, повсюду

1-3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Хоровод времен. Всегласность

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: