Чтение онлайн

Результат оказался легко предсказуем — на ужин я безнадежно опоздала, поскольку для начала мной занялся имперский кудесник, который колдовал над моими волосами в течение трех незабываемых часов. Эффект получился сокрушительный: часть моих буйных рыжих прядей приобрела перламутрово-сиреневый цвет, форма стрижки являла собой вершины экстравагантности, и в довершение картины то тут, то там прическа вспыхивала осветленными до сияющей белизны кончиками.

— М-да… — протянула я, в полном обалдении изучая свое отражение в огромном зеркале.

— Нравится? — поинтересовался мастер.

Я с энтузиазмом кивнула, и бесстрастное восточное лицо расплылось в довольной улыбке. Сняв с кредитки гонорар за работу, он передал меня в умелые руки маникюрши, и вскоре мои пальчики украсились длиннющими накладными ногтями, расписанными под звездное небо. Ту же картину повторили и на ногах, но уже не экспериментируя с длиной.

Расплатившись, я попыталась вырваться, но не тут-то было. Еще час в моем… хм… декольте шла кропотливая работа, завершившаяся органично вписавшейся туда змейкой из серебристых и синих хрусталиков. От восторга я потеряла дар речи, а вновь обретя его, горячо уверила творца, что ничего красивей в жизни не видела.

Наконец, во втором часу ночи я, абсолютно преобразившись, покинула гостеприимный салон и вернулась в каюту. Скинув одежду, покрутилась перед зеркалом, любуясь зрелищем, неизменно поднимающим мне настроение, после чего забралась под одеяло и, утешая себя мыслью, что отсутствие ужина полезно для фигуры, заснула.

Разбудило меня недовольное бурчание голодного организма. Мазохизмом я никогда не страдала, поэтому, быстренько приняв вид, достаточно приличный для появления в общественном месте с красными коврами и белыми скатертями, отправилась завтракать. К собственному удивлению, не опоздала, и вежливый метрдотель проводил меня к свободному месту за одним из столиков. Мгновенно слопав первую булочку, я поумерила пыл, с которым набросилась на пищу, и огляделась.

Подтверждая мои предположения, абсолютное большинство вкушающих завтрак оказались выходцами из Империи, лишь четыре стола в ближнем углу зала были заняты будущими кинозвездами европейской наружности, в основном, естественно, молодежью, излучающей красоту и успех. Причем на фоне их причесок, макияжа и внешнего вида в целом я напоминала ученицу средних классов на балу выпускников.

Убедившись, что интересных знакомств тут не заведешь, я покончила с едой и направилась в обсерваторию — понаблюдать за приближающимся n-в-прыжком. Располагалась она, как ни странно, в нетипичном для космических кораблей месте—в самом центре «Хоккайдо». Стены огромного сферического помещения представляли собой сплошной экран, куда проецировалась картона, которую можно было бы наблюдать, находясь в рубке. Иллюзия реальности была полной, а ведь не далее, как четыре месяца назад, я регулярно стояла рядом с капитаном, отделенная от внешнего мира только стеклом, и вот сейчас, находясь в сердце лайнера, особой разницы не заметила.

Посередине сфера была разделена прозрачным полом, по всему пространству которого стояли вращающиеся кресла с откидывающимися спинками и небольшие столики. Отыскав уютное местечко, я расположилась с максимальным комфортом и принялась с интересом оглядываться по сторонам. К счастью, большинство пассажиров за долгую дорогу уже насмотрелись космических панорам, и зал был практически пуст, так что мне был прекрасно виден тоннель, обозначенный на экранах ромбом, и станции, его охраняющие. Меня не беспокоили, и минут двадцать я созерцала окрестности в ожидании прыжка.

Как правило, люди отзываются об ощущениях, возникающих при переходе n-в-тоннеля, крайне отрицательно — их и тошнит, и голова кружится, и в глазах рябит. Мне же прыгать нравится. Может, это вызвано особенностями жизни на искусственной планете, а может, наследственность или просто повезло, но мои ощущения наиболее точно описываются выражением «легкая эйфория» — я где-то там парила, бездумно и безмятежно, получая от этого большое удовольствие. Но все хорошее когда-нибудь кончается, и мы в очередной раз благополучно вынырнули за тысячи световых лет от Рэнда, целые и невредимые. Теперь тоннель и станции оказались точнехонько за моей спиной, так что пришлось развернуть кресло и пялиться через весь зал.

Это занятие мне быстро надоело. Решив пойти в каюту и потратить немного времени на обдумывание плана действий по прибытии на Новую Калифорнию, я поднялась и двинулась в направлении выхода. Естественно, по дороге я продолжала изучать пространство над головой, в результате чего под ноги не смотрела и споткнулась о вольготно вытянутые конечности одного из пассажиров. Перелетев через него, я в панике замахала руками, пытаясь восстановить равновесие, наступила каблучком на ботинок другого любителя звездного неба и завершила свой изящный маневр на его коленях.

Не успела я туда приземлиться, как пострадавший от моей невнимательности вскочил, сбросив меня на жесткий пол, схватился за отдавленную шпилькой ногу и огласил окрестности нецензурной бранью. Проведя на полу добрые две минуты, я пришла к выводу, что помочь мне подняться никто не стремится, проделала это сама, повернулась к ругающемуся на все лады мужчине и самым вежливым тоном начала:

— Простите, сэр, мне так жаль…

— А пошла ты!

От неожиданности я остолбенела, но не отступила.

— Вы же понимаете, я не нарочно…

— Сучка чокнутая. Смотреть надо, куда прешься. А ну, пшла отсюда.

Я развернулась и продолжила путь к выходу, сопровождаемая расчудесным монологом:

— Отрастила грабли, одну другой кривее, и размахивает, деревенщина неотесанная. Быдло позорное…

Покинув вражескую территорию, я обнаружила, что меня вполне ощутимо трясет, и направилась в бар — успокоить расшатанные нервы бокалом пина-колады. Когда порция наполовину уменьшилась, я захотела убедиться в сохранности собственной персоны — так, каблуки вроде в порядке, наложенные вчера ногти целы, и вообще, кроме как морально я не пострадала. Ведь все в жизни бывает впервые, правда? Ну, обхамили меня, не вешаться же из-за этого. Да, я понимаю, ему больно, но я же не специально. Мой оппонент явно не джентльмен, вот Этъен никогда бы так не поступил…

Этьен… Мое сердце абсолютно безответственно замерло, забыв на миг о своих основных обязанностях. Последние пару месяцев я почти не вспоминала о капитане пиратского крейсера, но сейчас обстановка нахально провоцировала появление подобных мыслей, и различные эпизоды нашего общения, включая совместный рейд по джунглям, атаковали мою несчастную голову.

Прикончив между делом выпивку, я констатировала, что нервы практически в норме, а голова вполне соображает, поэтому отправилась в каюту: изучать подробности истории Новой Калифорнии, пытаться уложить в памяти по возможности точный план Нью-Фриско, а заодно детально продумать первые шаги, ведущие к выполнению задания. Этим трем пунктам я посвятила весь оставшийся день, пару раз прервавшись на еду. К моей радости, невоспитанного пассажира среди соседей по столу не было, так что обошлось без хамства и криков. В общем, время ползло спокойно и в меру скучно. Кое-как дотянув до вечера, я с редким удовольствием легла спать, горячо понадеявшись, что мое вредное подсознание не выдаст во сне очередную сценку из гипотетической счастливой совместной жизни Антуанетты д'Эсте и Этьена Парда, поскольку после таких картин покидать царство Морфея не хотелось вовсе, вытряхивать себя из кровати приходилось усилием воли, и все равно я целый день ходила сама не своя.

На сей раз обошлось — открыла глаза я какая-то подозрительно счастливая. Потратив пару минут на попытки вспомнить содержание посетивших меня ночью сновидений, я обнаружила в них себя и Урса лет десять назад, смеющимися и бегающими вокруг наряженной искусственной елки. За этой сценой наблюдал довольный дедушка в костюме Санта-Клауса, с целым мешком подарков в руках.

Мурлыча под нос «Jingle bells», я вылезла из-под одеяла и начала одеваться, предвкушая вечерний банкет и звон бокалов в полночь. Ну что тут поделать, я всегда безумно любила Новый год.