Чтение онлайн

В последний раз я видела ее такой возмущенной, ко­гда… когда они с Купером осознали, что мы с Себастьяном больше, чем просто друзья, и она пыталась серьезно со мной поговорить. Пенни позвонила мне сразу, как только приехала во Флориду и заселилась в отель, — это было во время «Ледяной четверки», — но я слушала впол­уха. Уже тогда я знала, что должна оставить Себастьяна, и меньше всего мне хотелось признаваться в этом девушке его брата. Никто не говорит о том, как порой бывает отстойно, когда твоя лучшая подруга влюблена.

Я прочищаю горло. Когда все переварили происходящее (а происходило в тот момент следующее: мы с Себастьяном, оба без футболок, целовались на диване в гостиной, как полные идиоты), я, не помня себя от смущения, оделась, и подруга увлекла меня на второй этаж. Пенни тысячу раз видела меня голой: все-таки мы с ней вместе живем, но о Купере этого сказать нельзя, и бедняга стоял в коридоре весь красный.

Я сажусь на кровать Иззи, чувствуя себя так, будто все еще учусь в школе и меня вызвали в кабинет директора, — это ощущение мне отлично знакомо, потому что в старших классах я оказывалась там чуть ли не каждый день. Тот факт, что меня не отчислили за пожар в химической лаборатории, до сих пор вызывает удивление и восторг.

Чем дольше Пенни смотрит, тем сильнее я съеживаюсь под ее взглядом. Чтобы как-то выбраться из этой ситуации, я начинаю болтать обо всем, что приходит мне в голову:

— Ну, как съездили? Удалось дописать стихотворение, которое ты хотела посвятить своей маме?

— Сколько это уже продолжается, Мия?

Я изо всех сил стараюсь улыбнуться.

— Ты отлично выглядишь, Пен.

— Мия. Сколько?

— Видела твои фотки в «Инстаграме»? — очень красиво. Вы с Купером все-таки сделали парные татуировки? Твоя идея? Помню, ты говорила, что не можешь решиться, потому что страшно боишься иголок.

— Мия…

Я судорожно сглатываю и продолжаю тараторить:

— Я так по тебе скучала. Не хотела мешать твоему романтическому путешествию по стране в компании симпатичного хоккеиста, но на самом деле, когда ты уехала, я вдруг осознала, как много мы разговаривали каждый день. Кстати, хочешь забавную историю про Мандаринку? Она…

— Мария Дафна Ди Анджело! — восклицает Пенни.

Я теряю дар речи.

— Это было довольно грубо.

— Прости. — Она распускает волосы и встряхивает головой. Сделав глубокий вдох, она плюхается на кровать рядом со мной. — Ты разрешила мне называть тебя полным именем в чрезвычайных ситуациях.

— А разве у нас случилось что-то чрезвычайное, Пенелопа Энн Райдер?

У нее отвисает челюсть.

— Как грубо!

— Ты первая начала.

— Да уж, ситуация определенно чрезвычайная… — бормочет она. — Так вы с Себастьяном теперь вместе?

Притвориться, что лето будет длиться вечно и мне никогда не придется обсуждать с кем-то наши с Себастьяном взаимоотношения, казалось так легко, что сейчас я попросту не знаю, что сказать. Нужно было придумать какой-то план, но вместо этого я радостно строила наш совместный быт и буквально увязла в нем, а теперь обнаружила, что снова тону, как в апреле, и никто не может мне помочь. В этот раз я даже не смогу сбежать, оставив все в прошлом, ведь бежать мне некуда: теперь мой дом здесь.

— Что ж… да, — признаю я, — мы с ним спим. Довольна?

Пенни моргает.

— Пожалуй, да. Можно даже сказать, что я в восторге, но это к делу не относится. Почему ты мне ничего не сказала? Когда все началось?

— За пару дней до того, как Себастьян пригласил меня сюда.

— Вау! Получается, это длилось все время, что нас не было?

— Ну да, наверное, — беспомощно отвечаю я.

Пенни вдруг наклоняется вперед и обнимает меня.

— Это просто потрясающе!

Я отплевываюсь от ее волос.

Пенни — единственный человек, объятия с которым мне приятны, хотя, пожалуй, теперь то же самое можно сказать и о Себастьяне.

— Мы не встречаемся.

— Подожди, — она отстраняется. — Но я подумала…

— Мы просто… У нас все как раньше, — говорю я, скорчив рожицу. — Секс по дружбе.

— О, — произносит Пенни, нахмуриваясь. — Мия… ты в этом уверена?

— Я его ни к чему не принуждаю, — быстро добавляю я. — На самом деле это его идея.

Она нетерпеливо взмахивает рукой.

— Да нет же, я имею в виду… Ты действительно хочешь именно этого?

Я отвожу взгляд в сторону. Когда я в последний раз заправляла кровать, то сложила все подушки в некоторое подобие башни, но, должно быть, сделала это неровно: сейчас половина из них на полу.

Я не могу притвориться, что та ночь перед поездкой Себастьяна в Олбани, когда ему приснился кошмар, ничего не значила. Помогая ему успокоиться, убаюкивая его, я почувствовала, что мы стали ближе.

Когда он заснул, я еще долго не спала: гладила его по голове и прислушивалась к неровному биению своего сердца, пока воображаемые бабочки в моем животе кружились в танце. Я снова и снова спрашивала себя: хотелось бы мне быть сейчас в комнате общежития, где мне и положено находиться? Ну уж нет. А в Женевском университете? Позже — наверное, но не в эту самую минуту. Я была так рада, что мы были вместе в эту ночь и что ему не пришлось переживать очередной кошмар в одиночку.

Если такое случится снова, я хочу быть рядом, хочу помочь ему.

В этом нет ничего случайного. И дружеского. Но помочь ему пережить тяжелую ночь — не то же самое, что встречаться. Когда он лежал на моем животе, как на подушке, мое сердце сжималось от нежности, но и это не значит, что теперь я должна поставить все на карту.

Разве получится объяснить это Пенни? Я качаю головой.

— Лучше расскажи о поездке.

— Я думаю, обсудить ваши отношения сейчас важнее.

— Я не хочу об этом говорить, — резко бросаю я. Мне становится не по себе, когда я вижу, как от этих слов с ее лица сползает улыбка. — Да тут и сказать-то нечего, — добавляю я уже мягче. — Мы с ним просто друзья, которым нравится спать вместе. Ничего плохого в этом нет.

— Я и не говорю, что это плохо. Просто… — Пенни замолкает и встряхивает головой. — Ладно, забудь. Поездка была просто восхитительна! Он… тот самый, Мия. Тот, кто мне нужен.

Она протягивает руку. На внутренней стороне запястья выбиты какие-то слова черным цветом, но этот язык мне незнаком.

— Это из «Властелина колец»?

Пенни кивает, стараясь сдержать улыбку.

— «Я люблю тебя» на синдарине32. Мне хотелось, чтобы эта татуировка была особенной, символизи­ровала наши чувства, ведь скоро нас ждут большие пе­ремены… Я знаю, впереди еще целых два семестра, но все-таки, когда Купер начнет играть в Национальной лиге, наша жизнь сильно изменится.

Я сглатываю. Это здорово, что Пенни так поддерживает страсть своего парня к хоккею. Раньше она и сама серьезно занималась спортом, а ее отец — тренер Купера, так что Пенни отлично понимает требуемый уровень самоотдачи. Я уверена, что она без проблем выстроит свою жизнь с оглядкой на его карьеру — как и мать Себастьяна когда-то. К тому же она писательница и имеет возможность работать откуда угодно. Мы же с Себастьяном, если он продолжит играть в бейсбол, а я — заниматься наукой, даже не сможем видеться. Все будет совсем не так, как во время его трехдневной поездки в Олбани: тогда мне было просто одиноко, — а в отношениях прибавится еще и чувство вины.