Чтение онлайн

— Теперь это уже давно в прошлом.

— И все же тогда ты чувствовал себя паршиво.

Я вздыхаю и упираюсь лбом в спинку переднего сиденья. Несмотря на то что в машине работает кондиционер, я весь горю; жесткий воротник рубашки душит меня, точно ошейник. Я расстегиваю несколько пуговиц.

— А я и не говорю, что это не так. Просто решил держать все в себе, чтобы не думать об этом еще больше.

— И пошел у нее на поводу.

Я качаю головой.

— Она поступила так не потому, что хотела причинить мне боль, я знаю. Просто у нее полно своих проблем.

— Ты уверен в этом?

— Да.

Я не знаю подробностей, но убежден, что все это неспроста. Хотя Мия и испытывала ко мне чувства, почему-то ей было сложно понять, хочет ли она чего-то большего. Я и сам испуган до чертиков, но верю, что теперь, когда мы вместе, нам удастся как-то все решить. Строить отношения с кем-то, кроме нее, мне все равно не хочется.

— Я просто старался быть терпеливым — по крайней мере до тех пор, пока ты не вмешался.

— Ну, тогда мне точно не жаль.

Я закатываю глаза.

— Ты мог хотя бы вести себя по-человечески.

— Ты заслуживал большего от нее.

— И, как я уже и сказал, защищать меня — совсем не твоя забота. Я в состоянии справиться со всем сам.

— Я знаю, но ты ведь мой брат. Часть моей семьи. Кстати, что не так с этим придурком Энди?

Я не могу сдержать смеха.

— Моим агентом ему не быть, это уж точно.

— Слава богу! Принять Мию я еще согласен, но его… ни за что!

— Она мне нравится, Купер. — Наши взгляды встречаются. Я сглатываю, отгоняя чувство неловкости от этой искренности. — Очень нравится. Ты понял, что Пенни та самая, как только ее увидел, верно? Просто почувствовал. Мне кажется… кажется, у меня с Мией так же. Для меня важно, чтобы ты перед ней извинился.

После недолгого молчания Купер кивает.

— Ладно. Я извинюсь. Кстати, когда вы в первый раз переспали?

— В январе. Сразу после зимних каникул, — с улыбкой говорю я, вспоминая, какая она была сердитая и как потом смягчилась, когда мы остались наедине. — Но общаться мы начали раньше.

— И ты так долго молчал?

— Она просила меня никому не рассказывать.

— Значит, к моему дню рождения вы уже были вместе?

— В некотором роде.

— Ха! — выдыхает Купер, почесывая бороду. — Знаешь что? Надо устроить двой­ное свидание.

Я, не веря своим ушам, таращусь на брата.

— Вот уж не ожидал, что ты когда-нибудь такое скажешь.

37

Мия

— Упрости уравнение, — говорит Элис, тыча пальцем в экран моего ноутбука. — Не нужно рассчитывать массу при таких условиях.

Я киваю, тут же доставая из ящика стола стикеры для записей.

— Резонно.

— Как будто я обязана напоминать тебе о таких простых вещах, — добавляет она, не в силах упустить возможность меня поддеть.

Пытаясь сохранить нейтральное выражение лица и при этом едва сдерживая гнев, я выцарапываю на стикере ее подсказку и пришлепываю на ноутбук куда с большей силой, чем необходимо. Элис хлебом не корми — дай отпустить какое-нибудь едкое замечание. Каждый день она придумывает что-то новенькое.

Профессор Санторо уехала на конференцию, но перед этим успела просмотреть переписанную мной программу, так что мы с Элис почти все утро разбирали ее комментарии. В такие моменты я ощущаю сильные приливы энергии и огромной любви к тому, чем занимаюсь, отчего возникающие трудности меня лишь раззадоривают и я едва поспеваю за переполняющими мою голову мыслями. Именно благодаря этому чувству — осознанию миллионов возможностей, опьянению от волшебства науки — я точно знаю, что ни при каких обстоятельствах не откажусь от этой профессии. Ни сейчас, ни в будущем — никогда. Даже если Элис постоянно будет говорить что-то снисходительно-грубое.

Она тоже строчит что-то в блокноте.

— Этот код получился чуть лучше, чем в прошлый раз.

Ничего себе! Вот уж спасибо.

— Ты же успеешь доделать все к ее возвращению, да? Она думает, что мы сможем…

У меня звонит телефон. Я смотрю на него, пока Элис продолжает говорить.

— Извини. Это сестра. Не против, если я отвечу?

Она закладывает карандаш за ухо и закрывает блокнот.

— Пожалуй, минутку можешь поговорить.

— А еще у меня скоро обед.

Элис вздыхает, бросая на меня полный осуждения взгляд.

— Я успею внести все правки вовремя. Обещаю, — успокаиваю ее я и, приняв вызов, прижимаю телефон к уху. — Джана? — говорю я в трубку и, скрестив ноги, устраиваюсь на стуле поудобнее.

— Ми-Ми! — восклицает сестра. — Угадай что?

Я хмурю брови. Мне отлично знаком этот тон: он означает, что у нее есть какая-то новость и она убеждена, что собеседник испытает огромное удовольствие, услышав ее.

— Надеюсь, все хорошо?

— Да-да, я разговаривала со своей подругой Эйприл (ну, помнишь, которая преподает естествознание в средних классах?), так вот, она собирается на педагогическую конференцию и предложила выбить тебе возможность выступить. Это не очень далеко от Мурбриджа — я проверила. Ну что, когда ей выслать тебе подробности?

Я протираю очки футболкой. Так и думала. Вот дерьмо…

— Эм…

— Это отличная возможность завести полезные знакомства.

— Конечно, — говорю я. — Пусть тогда… Да. Пусть отправляет.

Придется обставить все так, будто в день конференции на меня таинственным образом навалилось много работы. Это не совсем ложь, потому что сейчас я действительно очень занята — вот только не педагогикой. Конференция профессора Санторо все ближе, как и дедлайн публикации ее статьи, а Элис каждый день подкидывает мне новую работу. Осенью в лаборатории у меня едва будет хватать времени на то, чтобы дышать.

— Отлично! — отвечает Джана. — Кстати, я так жду день барбекю! Мама, кажется, собирается закатить настоящий пир. Она заказала столько мяса, что им можно будет накормить всех соседей, а после этого еще и целую армию!

— Ты же знаешь, как она не любит, чтобы гости уходили с пустыми руками.

— Ну, как там у тебя дела? Ты совсем ничего не рассказываешь о своих старшеклассниках.

— О, все замечательно! Просто много работы. Но я очень хочу получить аккредитацию для работы в старшей школе, — вру я, ненавидя себя за каждое слово. Конечно, когда-нибудь мне придется во всем признаться, но мысль о том, что я должна буду все рассказать Джане, да и остальным родственникам, пугает меня еще сильнее, чем само преподавание. — А еще я… У меня кое-кто появился.

Джана радостно вскрикивает — я отодвигаю телефон от уха.

— Да ладно! И кто же? Кто бы это ни был, я на твоей стороне. Бабуля, возможно, не поймет, но мама с папой отнесутся нормально.

Я сглатываю, на меня обрушивается целый шквал эмоций. Родители узнали обо мне случайно в тот год, когда я оканчивала школу, но Джане я рассказала обо всем сама. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, и я только начинала разбираться в себе. Близких друзей у меня не было, поэтому излить душу я решила сестре. Я помню три вещи о том дне: шел снег; лицо Джаны было перемазано глазурью, которой мы украшали рождественское печенье; она обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась. Я боялась встретить непонимание и пожалеть о своем признании, но она лишь сказала, как сильно меня любит, и пообещала никому не выдавать мой секрет.