Чтение онлайн

Салли предупредил, чтобы я не рассказывал семье Малоуни о мистере Сике, но, вернувшись домой, я позвонил Кэти Малоуни и попал на дурацкий автоответчик. Я оставил многословное сообщение о событиях дня и попросил позвонить мне домой. Повесив трубку, я понял, что не оставил ей номера телефона. Пришлось перезвонить. Я ненавижу разговаривать с автоответчиком.

Четвертая страница «Дейли ньюс» принесла Патрику Малоуни последний всплеск его пятнадцатиминутной славы. Подробности первоначальной истории его исчезновения были скомбинированы с новыми сведениями. Там было все, кроме имени Энцо Сики. Текст сопровождался двумя фотографиями. На одной красовался мой любимый детектив из Отдела розыска пропавших с такой же, как у Патрика, паркой в руках. Она была на нем в день исчезновения, и, если верить словам Энцо Сики, Патрик Майкл Малоуни носил ее до сих пор. Другой снимок оказался для меня сюрпризом: фотография Патрика с выпускного бала была наконец заменена снимком с пикника: короткие волосы, серьга и т. д.

К несчастью, я сомневался, что этот снимок поможет. Газетные снимки в лучшем случае бывают зернистыми, но поскольку этот неоднократно переснимали и увеличивали, он получился нечетким, как дикие фотографии снежного человека. Меня ободрило то, что семейство Малоуни разрешило их публикацию. Как только забрезжила надежда на то, что он найдется, они подключили наконец большую прессу. Мне было интересно, сколько автобусов добровольцев высадятся на улицах Хобокена.

Учитывая освещение в средствах массовой информации и поиски, снова запущенные на полную мощность, я подумал, что могу устроить себе выходные. Пора переключить внимание с Патрика на его сестру. Но звонить ей было рано, я отложил газету и решил пойти потренировать ногу, походив по тротуарам. Хотя из моего окна не было видно солнца, но его свет казался мне сегодня особенно ярким. Не знаю, может, это атавизм школьных времен. Солнечный свет всегда ярче в субботу утром, а зимний ветер не такой холодный. Я почувствовал это еще в вестибюле.

— Эй, ты, хромой мерзавец! Да, да, ты, плоскозадый еврей! — услышал я знакомый голос за своей спиной.

Я повернулся и увидел загорелую физиономию Рико Триполи, который держал в руках коробку со сластями от Куччо.

— Я чувствую, командировка во Флориду для выдворения свидетеля оказалась тяжелой, не так ли? Вы там все толпились в пяти минутах от бассейна.

— От пляжа! — Он брезгливо оттопырил губу. — Ты же знаешь, я ненавижу бассейны.

— Совершенно верно, сицилийцы — это ведь арабские пловцы, заблудившиеся в море.

Рико широко ухмыльнулся, показав белые зубы.

— А пошел ты!

— Не сердись на меня. Ты что, забыл, что тебя зовут Триполи?

Мы поднялись ко мне выпить кофе. Рико разбавил кофе скотчем из своей фляжки. Когда он попытался налить мне, я прикрыл чашку ладонью, сказав ему, что не могу, потому что у меня свидание. Я прикинулся скромником, когда Рико спросил, знает ли он ее. К моему удивлению, он не стал настаивать.

— Ну ладно, — сказал он, доливая себе.

— Не смей, негодяй, — предостерег я его. — Недавно я очень мило побеседовал с твоей женой. Не хватает еще, чтобы ты вернулся от меня пьяным.

Он сказал, что идет не домой. Ему предстоит часов двенадцать писать отчеты у себя в офисе. Ни один коп не любит бумажной работы, но я никогда не видел, чтобы Рико смягчал удар алкоголем. Это меня обеспокоило. Мы поболтали немного о его большом деле и о мафиози по имени Чича «Палка» Руссо, которого он поймал в «Солнечном штате». [23]

— Они его назвали Палкой не потому, что он тощий, — подмигнул мне Рико. — Если бы он сломал свое колено, как ты, ему не пришлось бы покупать тросточку. Чертов парень греет свой конец в носке. Большой член, а уж как он этим хвастается! Ему пришла в голову глупая идея сбежать. Они становятся удивительно разговорчивыми, когда припекает по-настоящему.

Я согласился и стал рассказывать о своих успехах в поисках Патрика Малоуни. Но он не дал мне закончить — ему было мало того, что он помешал мне прогуляться.

— Вот зачем я к тебе пришел, — сказал он, вытаскивая из кармана пальто конверт. — Это тебе.

В конверте было десять хрустящих стодолларовых купюр, номер телефона и чье-то имя, нацарапанное на обрывке бланка из офиса Фрэнсиса Малоуни.

— Кто этот Брайан Капф?

— Когда вы с Ароном подадите заявку на лицензию, позвоните ему. Он о вас позаботится. Малоуни, этот маленький ослиный член, говорит, что тысячи достаточно за твою работу.

— А как же розы? Карточка с благодарностью? — Я притворился разочарованным. — Я этого не возьму. Парня еще не нашли. Не думаешь, что папаша поспешил?

— Что тебе сказать? — Рико пожал плечами. — Полагаю, он воображает, что теперь у него в руках ключ и он сосредоточит усилия в этом направлении. По-моему, это не лишено смысла.

— Если ключ хороший.

Значит, Рико разговаривал с Салли.

— У Малоуни люди по всей чертовой карте города.

— Даже если свидетель действительно видел Патрика, сейчас парень может быть уже в тысяче миль отсюда.

— Может быть, но прошло уже два месяца, а он все еще в городе. — Разумеется, Рико был прав. — Даже у Фрэнсиса Малоуни не безграничные средства. Вот он и урезает платежную ведомость. Я уверен, не тебе одному указали на дверь.

— Догадываюсь.

— Эй, за неделю работы ты положил в карман тысячу долларов и быстрый способ получить лицензию на продажу спиртного. Будь счастлив! Бери этот чертов хлеб и беги. — Рико посмотрел на часы. — Черт, я опаздываю, мне пора смываться.

Он допил свой проспиртованный кофе, пожал мне руку и направился к двери. Он что-то пробормотал о встрече в один из вечеров. Все было туманно и небрежно. Несмотря на дружески-шутливый тон, я почувствовал, что расстояние между мной и Рико растет, и дело тут не в предрассудках его жены. Когда он выскользнул за дверь, я вдруг подумал, что он хотел бы ускользнуть от меня. Солнце уже не казалось мне таким ярким.

— Извините, что не позвонила вам, — запыхавшись, сказала мне Кэти. — Я только что из…

— …Хобокена.

— Расклеивали плакаты и расспрашивали. Нас было около ста пятидесяти добровольцев. Все очень торопились. После всей безнадежности эта новость… Послушайте, Мо. — Внезапно голос Кэти стал очень серьезным. — Этот свидетель, я хочу спросить, вы ему верите? Как вы думаете, он и в самом деле видел Патрика?

— Да. Можно у вас кое-что спросить?

— Конечно.

— Как вы узнали, — мне было любопытно, — что я говорил со свидетелем?

— Разве вы не знаете?

Я полагал, что знаю.

— Ваш отец…

— Думаю, он знал до того, как детектив позвонил ему. У него есть друзья, понимаете…

— Ясно.

— Правда ведь, это замечательная новость — о моем брате? — Она хотела, чтобы я ее подбодрил.

— За исключением того, — ответил я, — что я остался без работы.

На другом конце провода воцарилось тяжелое молчание.

— Что? Папа вас уволил?

Я объяснил, что «уволил» в данном случае — неправильное слово.

— Послушайте, прежде всего он не увольнял меня. Это была своего рода сделка: услуга за услугу. Когда я появился на сцене, ваша семья готова была схватиться за соломинку. Однажды, много лет назад, мне повезло. Как оказалось, моя удача не пригодилась. По крайней мере, мы встретились.

Но ее это не устраивало.

— Это несправедливо. Это не к добру.

— Не притворяйтесь суеверной, — сказал я, вспомнив доктора Фрайар. — Это было деловое решение.

Помолчав, она вдруг спросила: