Чтение онлайн

Другой раз сказал: "Я умираю, но счастлив, что со мною случилось это на службе и что я верен данной присяге служить до последней возможности".

Врачи решили делать операцию в кабинете. У стола стал известный в Москве профессор Николай Склифосовский. Рана оказалась смертельной: воспаление брюшины лечить тогда не могли. В три часа ночи 11 марта 1893 года в этом же кабинете Алексеев скончался. Дума на несколько дней стала местом прощания. Подтвердились еще раз известные слова: "В новый дом входит смерть..."

Как раз-то о ней он, всегда излучающий жизненную энергию, удачливый в друзьях и в семье (росли три дочери), мало думал, затевая предприятия, затрагивающие интересы массы людей.

Вблизи Думы, по восточной стороне Красной площади, возвышаются белокаменные, основательные, как стены соседнего Кремля, Верхние торговые ряды. Все знают, что автор сооружения, по сути, не одного, а трех протянувшихся на сотни метров линий-улиц под стеклянной крышей, является архитектор Померанцев, чей проект под девизом "Московскому купечеству" победил в честном конкурсе, давшем ему право осуществить проект.

Руководил всем делом, беспримерным по масштабам, от имени "Московского купечества" Николай Алексеев.

До Верхних, торговых рядов стояли на площади ряды, выстроенные после пожара 1812 года. У них был красивый, в классическом стиле, фасад, выполненный по проекту Осипа Бове. Но за ним громоздились десятки разных строений, напоминавшие базары азиатского Востока: столь же щумные, многолюдные и замусоренные. Спустя полвека после сооружения те ряды обветшали. Двадцать лет велись разговоры, что их нужно сломать, построить новые, отвечающие всем требованиям европейской санитарии. Но в этих рядах насчитывалась тысяча лавок, у каждой - строптивый владелец или арендатор. У каждого клочка земли хозяин. Закрыть лавку - лишиться дохода...

Требовалось объединить капиталы тысячи купцов, лавко-владельцев, объединить под одной крышей тысячу торговых предприятий с разным уровнем дохода, с разными участками. А главное - купцам требовалось вместо конкретных, осязаемых участков земли и лавок стать обладателями акций, о которых многие, особенно старые "купчины толстопузые", слыхом не слыхивали, знать ничего не желали, десятки лет торгуя по-дедовски на излюбленном месте...

Неизвестно, сколько бы лет и дальше шли разговоры, сколько бы еще Москва терпела грязь и разруху, сколько бы еще толстопузые артачились, не желая поступаться ветхозаветными принципами, городской голова, собрав тысячу купцов, произнес перед ними страстную речь и первый бросил деньги на бочку, увлек за собой всех, кто еще колебался, не решался стать акционером, вложить капиталы в новое дело.

С того момента, как отслужили молебен по случаю начала строительства и до очередного молебна по случаю открытия крупнейшего магазина не только России, но и, очевидно, Европы, прошло 3 года и 6 месяцев. Нынешнему ГУМу исполнитлось сто лет. В отличие от тех рядов, что сооружались при Осипе Бове, эти, алексеевские, простоят не один век.

Перед революцией 1917 года Верхние торговые ряды стоили 6 миллионов рублей. Вместе с землей (ее цена превышает в этом месте стоимость недвижимости) - около 15 миллионов. Принадлежало несметное богатство Акционерному обществу... Если сегодня заходит речь о возрождении Китай-города, где располагаются десятки пришедших в запустение торговых домов, некогда составлявших славу торговой Москвы, мы обязаны вспомнить собственный опыт. Сто лет назад казна не дала ни копейки на Верхние торговые ряды. Город - также. И сегодня у государства, у Москвы нет средств, чтобы поднять Китай-город из руин. Значит, нужно Акционерное общество Китай-города, капиталы, разрабатывать устав, объединить капиталы, создать распорядительный комитет и комиссию по реализации проекта...

Что поражает: всем делом руководил не стройкомитет, не главк, не управление со штатом-толпой бездельников. Всего-то несколько лиц распоряжались капиталами, надзирали за подрядчиками. Алексеев, как выдающийся управленец, умел подбирать помощников. Правой рукой головы был полицмейстер А. А. Власовский, отличавшийся редкостной работоспособностью. Как свидетельствует мемуарист, "...дружба их, соединявшая две энергии полицейскую и хозяйственную, была фактом, и Алексеева можно было видеть иногда едущим с обер-полицмейстером на его паре с пристяжной". На одном из поступившем на него и на Алексеева доносе, где описывались их некие кутежи, император, как гласит одна из легенд, начертал резолюцию: "Унять жеребцов!"

Как и Алексеев, полицмейстер служил, не глядя на часы.

"Власовский почти ежедневно, во всякое время дня и ночи, появлялся неожиданно как в центре города, так равно и на его окраинах. Никто не знал, когда он спал. Одно время в Москве прошел слух, что Власовский антихрист... поэтому он не спит и будоражит всю Москву..." - сообщает И. А. Слонов, московский купец, издавший в 1914 году книгу воспоминаний "Из жизни торговой Москвы (полвека тому назад)".

Во времена Алексеева полицмейстер не только боролся с уголовниками, но и следил за домовладельцами, дворниками, понуждал их исправно убирать Москву, а извозчиков не нарушать порядок на мостовых, держаться при езде правой стороны, на стоянках с козел не слезать, ездить в чистой одежде... Власовский карал за взятки, ставшие до него чуть ли не нормой. Этим занимался и городской голова. Но искоренял зло не только административными мерами, но и экономическими. До Алексеева в так называемом Сиротском суде служащие, от которых зависел исход сложных дел, получали зарплату меньше сторожей. Без подношения чиновники суда ничего не делали. Алексеев провел решение, по которому зарплату им увеличили в 40 (сорок) раз!

Размышляя над ролью в истории таких личностей, как Алексеев, хочу сказать: полицмейстер, столь удачно работавший в паре с ним, закончил карьеру спустя три года после выстрела в друга самым печальным образом. Я убежден: поживи Алексеев еще, и полицмейстер ушел бы со службы с почетом, не случилась бы ужасная Ходынская катастрофа, произошедшая на том самом поле, где не раз Алексеев успел отличиться по службе, о чем далее пойдет речь. Наверное, Алексеев углядел бы появившиеся на поле ямы, ставшие одной из причин трагедии, распорядился бы их засыпать, принял бы и другие меры, которые бы не допустили ночью громадного скопления людей.

"К сожалению, полезная деятельность Алексеева и Власовского была неожиданно прервана. Первого - убийством, а второго отставкой, за Ходынку", - констатирует И. А. Слонов. Ошибается только этот автор, когда пишет, что Алексеев служил на общественных началах. Это не так. Жалованье получал, и немалое, но все деньги, как стало всем известно в дни похорон из некролога, отдавал на завтраки служащим, получавшим чай и бутерброды бесплатно.

Городской голова возглавлял не только Думу - орган представительный, распорядительный, но и Городскую управу, то есть, по-нынешнему, исполком, чем достигалось единство властей, административная эффективность.

Если бы гласные в 1885 году руководствовались бы положением, которое выработал ныне первый мэр Гавриил Попов, согласно которому мэром Москвы может быть избран гражданин не младше 36 лет, то Николая Алексеева они не могли бы провести на должность головы. Его избрали в 33 года. Он родился в известной тогда всей Москве богатейшей семье, имевшей отношение к товариществу "Владимир Алексеев", объединявшему хлопкоочистительные и шерстобойные заводы. Эта фирма занималась успешно овцеводством и коневодством, естественно, за пределами Москвы. В городе был хорошо известен завод золототканых изделий (ныне "Электропровод"), также принадлежавший Алексеевым, одной из ветвей, разросшихся в XIX веке династии, родоначальником которой был крестьянин Ярославской губернии Алексей Петрович Алексеев, ставший московским купцом в середине ХIV века.

Для любителей родословных: у сына Алексея Петровича Семена Алексеевича родились три сына - Владимир, Петр и Василий. От них пошли три ветви рода. У Василия родился сын Александр, который служил городским головой в 1840-1841 годах...

Таким образом, Николай стал вторым из Алексеевых городским головой, чему, конечно, способствовала безупречная репутация его родственников.

Ему дали домашнее образование: ни в гимназии, ни в университете не занимался. Но после завершения учебы юный Алексеев в совершенстве знал немецкий, французский, овладел английским. Не нуждавшийся в хлебе насущном, Николай Алексеев не спешил браться за дела, довольно долго занимался самообразованием, по-видимому, и поездил, и посмотрел мир, бывал на балах, концертах, в театрах, дружил с блистательным Николаем Рубинштейном, пианистом и директором консерватории, помогал ему в делах. Какие это дела? Московское отделение Русского музыкального общества устраивало симфонические концерты, конкурсы, ведало деятельностью Московской консерватории... Вот в это общество и поступил на 26-м году жизни служить Николай Алексеев.