Чтение онлайн

Наконец с яхты начали долетать отдельные слова. Я опустил весла, прислушался… Они спрашивали, почему я так медленно гребу. Я ответил… Пока длились переговоры, лодку отнесло. И опять началось — ии-раз! ии-дваааа!! ии-раз!..

Когда через полчаса меня под руки втащили на борт, я был нашим единственным уловом…

«Миф» снялся с якоря и подошел поближе.

— У нас все в порядке! — прокричал Данилыч. — Вы идите, мы тут еще… отдохнем немного, вот оно! А потом вас догоним.

— До встречи! — донеслось в ответ. Ростовчане убыли. Мы завели мотор и начали бестолковыми петлями утюжить лагуну. Издевательски орали глупые птицы крачки. Обе кошки, выброшенные с кормы, пахали дно.

К берегу подошел катер рыбоохраны. Там с интересом выжидали, когда же наконец мы зацепим сеть. Но так и не дождались.

В полдень ежовые кошки были снова превращены в разводные ключи, и «Гагарин» покинул акваторию Малого Дзендзика. К этому времени сагу о Сене цитировала уже вся команда.

— Ударили… кастетом… — басил Саша. Мучительным тенором подтягивал Сергей. Тосковала по уму голов семья Кириченко. Однако чем дальше в море уходила яхта, тем веселей становились наши голоса. Бердянская коса удалялась; исчез сейнерок, заволокло дымкой рыбозавод и причал. Утренняя неудача начинала казаться приключением. О борт разбился пенный гребень, и попутный ветер заглушил песню.

— Кастетом!.. — в последний раз донеслось из каюты, где предался навигации судовой врач. Жизнь на борту входила в привычную походную колею.

Я проложил курс до Жданова — 30 миль, 6 часов хода — рассчитал максимальное удаление от берега и вылез наружу.

Бердянская коса уже скрылась. Над волнами выглядывала верхушка маяка, а двигались мы почему-то курсом 180, на Керчь.

— Здесь отмель, — пояснил Данилыч. — Огибаем, вот оно.

— Пару часов этим курсом, и придется отмели Черного моря огибать!

Капитан посмотрел на меня с недоверием. Мы нырнули в каюту.

— Так где мы сейчас находимся? — Данилыч ткнул в карту и, помолчав, добавил: — По-твоему…

Этот вопрос — традиционный — шкипер обычно задает, когда вы спите. Приходится вскакивать и таращиться на часы, карту, лоцию, на самого Данилыча. Понятно, почему ни Даня, ни Саша навигацией не занимаются. Баклаша охладел к морскому ориентированию в тот памятный вечер, когда мы приняли мыс Башенный за Меганом, Меганом за Киик-Атламу, Карадаг за Планерское и Планерское за Феодосию. С тех пор я остался с картами и Данилычем один на один, получил звание старшего офицера по навигации, сохранив, между прочим, должности врача и водолаза. Я делаю карьеру!..

— Так где мы находимся? — говорил Данилыч, вновь появляясь на палубе. За шкипером неотступно, с лоцией в руках, следовал Сергей.

— Тут океанские суда ходят!

— Где «тут»?

— В трех милях ближе к берегу! Где поворотный буй!

— Да?.. А где, по-твоему, буй? — Шкипер задавал вопросы доброжелательно, с легкой ноткой сомнения. Судовой врач закипал. Наблюдать за беседой двух навигаторов было сплошное удовольствие.

— М-минуточку! — закричал вдруг Сергей. — Видите «Комету»?

— Ну и что?

— Видите… повернула! Возле нее буй. Теперь вы не будете отрицать, что он поворотный?!

Данилыч молча глядел на «Комету» в бинокль.

— Проверим по карте, вот оно, — навигаторы снова нырнули в каюту. Да, жизнь на борту текла в обычной походной колее, и до чего приятным, уютным казалось это вспоминание, повторение пройденного! Я еще не догадывался, что нынешнему переходу предстоит быть последним морским переходом. Поспел обед, Саша уселся в позу «лотос». Ветер вымел облака, пасмурная вода заискрилась. Паруса негромко шелестели, короткие волны мягко наддавали в корму яхты; что еще нужно для полного согласия и покоя в команде?..

— Узлов шесть идем! — заметил Даня. Сергей засмеялся:

— Не больше четырех.

— А пена? — Мастер по парусам обиделся. — Скажи ты, батя!

— Да, хорошо идем. Узла три есть, вот оно.

Лично я оценивал скорость узлов в семь. Расстановка сил была обычная. Даня задрал бородку, пошел на нос и долго стоял, ощупывая стаксель придирчиво, как агроном озимые. Я занялся подсчетами.

— Часа через три будем у Белосарайской косы!

— Как бы нам Ростов не проскочить на такой скорости, — отвечал Данилыч. Шкипер и судовой врач, заключив временный союз, уселись на корме вдвоем и глядели на нас с Даней раздражающе ласково. Так старые, убеленные сединами морские волки глядят на молодежь, впервые пересекающую экватор.

Даня вспыхнул, надулся и ушел спать. Я бросил лаг. «Торпеда» на конце линя крутилась еле-еле. Сергей явственно молчал.

— Три. Три узла, — отечески обронил Данилыч. — У Белосарайки через пять часов будем.

— Через шесть, — не согласился врач-навигатор. Я взял блокнот, лег на матрац и попытался забыться в дневниковом творчестве. Вскоре это удалось: я спал.

Впрочем, некрепко. Сквозь дрему ко мне доходили отголоски нового спора. Сначала речь шла о часах и милях, потом о маяках и вехах. Изредка открывая глаза, я лениво наблюдал за навигаторами. Сергей, закипая, дергал румпель, а Данилыч жмурился на солнце, благодушно задавал вопросы и всем своим видом напоминал творца на седьмой, выходной день творения…

«Гагарин» подходил к Белосарайской косе. Вечерело; по-прежнему дул свежий, попутный ветер. По предварительным планам, ночевать должны были в Ждановском порту, но…

— А чего мы в том Жданове не видели? — спросил Даня. Мы согласились, что ничего не видели.

— Так вот… оно, — рассудительно сказал Сергей. — Почему бы сразу на Таганрог не двинуть?

Данилыч опешил. До сих пор такого рода инициатива исходила от него.

— Вода ведь кончается… И хлеб, вот оно.

— На ужин хватит, а утром будем в Таганроге.

Шкипер окинул команду долгим взглядом, хитровато улыбнулся… Мы расправили плечи. Никто не хотел «на танцы»: пока идется, мы хотели идти. «Что, прониклись?» — говорил капитанский взор. «Прониклись — отвечали мы.

Экипаж начал готовиться к ночному переходу. Помня о приключениях на маршруте Керчь-Бердянск, настроены все были серьезно. К закату «Гагарин» приобрел вид идущего в бой миноносца; хоть сейчас в центр окружности, вписанной в Бермудский треугольник. Команда, в плащах, в страховочных поясах, сапогах и зюйдвестках, похожая на группу контрабандистов, сидела в сумерках за ужином и подкреплялась так основательно, будто ждала наряду со штормом и голода.

— Ночные вахты теперь, как вы просили, можно: Саша — Слава, Сергей с Даней, — неожиданно сказал Данилыч… — Чего молчите?

— Видите ли, Анатолий Данилович, — осторожно заметил Сергей, — стоит ли рисковать? Уже привыкли, сработались…

— И несправедливо получится, — поддержал Саша. — Слава и Сергей в тот раз «собаку» отстояли ведь!

Данилыч одобрительно кивнул.

— Верно. «Собака» ваша теперь.

— Наша, наша, — буркнул Даня, доедая остатки сухарей, размоченных в остатке воды. — Я ше, спорю?..