Чтение онлайн

– Может, это я такая уникальная?

Сталкер хмыкнул. На губах расцвела кривая усмешка:

– Для любого человека, впервые идущего в Зону, внешние проявления становятся первостепенными. Аномалии его пугают или привлекают, но обязательно интересуют. Первопроходчик забывает о себе, иногда только на некоторое время, зато гарантированно. Возьмите Дина, например.

Денис вздрогнул:

– Я ж не…

– Зато поступил соответствующе, – заметил сталкер. – Умудрился вляпаться в аномалию и почувствовать, что стало плохо, только через минуту, если не две. Синдром новичка налицо. Организм ведь непривычен к такого рода воздействиям, вот и притормаживает.

– Вы начали говорить, как ученый, – заметил Хазаров.

– Еще одна типичная реакция новичка… – Мимолетный взгляд в сторону Гришко и более пристальный на Хазарова. – Они начинают страдать словесным недержанием.

Психиатр вздохнул.

– И это тоже реакция организма, только, – Ворон постучал указательным пальцем по виску, – из разряда вашего предмета изучения. Защита психики от шока, реакция на непредвиденное… зовите как удобнее. – И снова обернулся к Тамаре: – Вот только у вас ничего подобного не наблюдается. Вы руководствуетесь не внешним, а внутренним. Последнее приключение с флаконом показало это в большей степени.

– Женщины с менструальным синдромом… – начал было Хазаров, но Ворон резко вскинул руку, приказывая тому замолчать.

– Заткнитесь, профессор, – прошипел он. – В этой истории меня больше всего интересуют вопросы: зачем и для кого? Какого черта вас навязали в мою группу? Зачем вам понадобилось скрывать свое пребывание в Зоне ранее? И главный вопрос – чьи интересы вы представляете? Заблоцкого? Сдается мне, что ответ этот неправильный.

При упоминании этого имени Денис вздрогнул. Ворон вопросительно посмотрел в его сторону, но вопросов задавать не стал.

– Да у тебя самого недержание! – выкрикнула девушка. – Слишком много говоришь, сталкер!

Короткий взгляд. Тамара мазнула им по автомату Гришко, тот находился к ней ближе всех.

– Не советую. – Ворон любовно погладил свой обрез.

– Да вы с ума сошли?! – Из уст психиатра подобное восклицание казалось дикостью и кощунством одновременно. – Перед вами девушка, в конце концов…

– А на этом и держался весь план, – бросил Ворон в его сторону и встал так, чтобы удобнее было стрелять. – Но я же просил вас помолчать? Так кто, Заблоцкий или…

– Может быть, и не он… – Денис произнес это очень тихо. Таким же голос был, когда он находился под «иллюзом».

Он прикрыл глаза и покачнулся, а потом резко крутнулся на пятках. Выплюнутое кем-то ругательство заставило его обернуться.

Девушка неестественно застыла, будто заводная кукла, у которой вдруг кончился заряд, или недоскаченное с интернета видео на мониторе. В позе виделось движение, но оно не было закончено, просто прервалось.

– Что происходит?.. – прошептал Глушко.

Хазаров нахмурился и тоже открыл рот. Сталкер цыкнул, и научники замолчали, а он подошел к девушке и помахал рукой возле ее лица. Тамара не отреагировала. Ворон сместился в бок – встал на периферии ее зрения. Секунды тянулись: одна, вторая, третья…

– Я чуть в этот ваш «мокрый асфальт» не упала! – выкрикнула Тамара.

Файл перекачался, и ролик продолжился с прерванного места. Вот только теперь девушка обращалась к пустоте на том месте, где раньше стоял Ворон.

– Перезагрузка прошла успешно?

Тамара резко обернулась:

– Да я… я…

– Именно это от вас и слышно на протяжении всего дня. Я… я… я… я, – передразнил сталкер. – Это действительно не только Заблоцкий. Это хуже…

– Да я же Тамару знаю… – начал Гришко, однако от коллеги он предпочел отступить на несколько шагов, а руку положил на автомат.

– Тоже мне кавалер, – зло проговорила Тамара.

Гришко в ответ чуть качнул дулом.

– Сколько ты ее знаешь? Месяц? Год? – спросил Ворон. Кажется, он тоже размышлял над возможностью и желанием пристрелить эту проблему или необходимостью разобраться в происходящем.

Гришко буркнул:

– Три недели.

– А вы, профессор?

– Нисколько. – Хазаров нахмурился. То ли поверил подозрениям сталкера, то ли раздумывал над тем, как эффективнее того разоружить. – Только досье видел.

– А из досье информация умеет исчезать не хуже, чем предметы в «мокром асфальте». – Ворон снова ухмыльнулся, но улыбка на этот раз получилась жутковатой. – Вот только я не намерен верить официальной версии.

– Да не знаю я! – По щекам Тамары потекли слезы. Крупные и маслянисто-блестящие.

– Дин? – резко выкрикнул Ворон. – Что ты видишь?

– Дымка. Марево, как то, сквозь которое мы эмионика видели. Но этого ведь быть не может? Она…

– Сумку! – приказал сталкер.

Тамара зашипела не хуже рассерженной кошки, но Хазаров схватил ее сзади. Девушка задергалась в его руках, словно марионетка, управляемая неумелым кукловодом. Возможно, она и вырвалась бы, но масса и размеры тел оказались больно неравны. Гришко успел вырвать у нее сумку. Раскрыл и высыпал содержимое прямо на асфальт.

Помада, тушь, множество шкатулочек, пакетиков, тюбиков с тенями и блеском и огромное множество того, чего мужчина не мог даже назвать. И… небольшой – с крупную бусину величиной – золотистый шарик. Он светился изнутри и создавал вокруг себя призрачное сияние.

– Моё-о-о, – взвыла Тамара, ее голос преобразился самым неприятнейшим образом, стал грубее и визгливее одновременно. Словно вместо девушки говорил кто-то другой. – Отдашшш…

– Дин?

– Я не уверен… Да. Это оно!

– Отлично.

– Сто!.. – только и успел выкрикнуть Гришко.

Ворон быстро шагнул в его сторону и со всей силы саданул мыском армейского ботинка по артефакту.

– …й! – окончил слово биокорректор. – Совсем опупел? Это какие же деньжищи!

Он, возможно, кинулся бы подбирать артефакт, да тот быстро запрыгал по асфальту, словно был не камнем, а каучуковым мячиком замысловатой расцветки, и канул в «мокром асфальте».

Тамара прорычала что-то непонятное и нечленораздельное и рухнула в обморок.