Чтение онлайн

Вероятно, это заявление было не менее пафосным, чем выдал эмионик. Однако несостоявшийся «братик» его понял абсолютно и попытался ударить в ответ.

Алик заорал и схватился за уши, хотя стоящую мертвую тишину не поколебал ни единый звук. Крысы в тоннеле угомонились тоже – они и не заходили сюда никогда. Эмионик оказался превосходным мастером иллюзий и отменным поставщиком ночных кошмаров.

Выдра стиснул зубы и замер. Он достал нож, но это единственное, на что его хватило. Вряд ли ему достало бы сил метнуть его в эмионика. Однако он старался хотя бы не потерять рассудок, потому и схватился за бритвенно-острое лезвие. На пол закапала кровь, но он и не заметил этого.

Лёху же, видимо, посчитанного совсем уж отбросом человеческого общества – естественно, не без чтения нелестного мнения Дениса о его человеческих качествах, – эмионик оставил без внимания. И тем совершил первую ошибку. Леший передернул автомат и даже сделал несколько выстрелов в направлении мальчишки. Ему, разумеется, не удалось поразить цель, но эмионика он удивил и отвлек, а иного подарка Дэну и не требовалось.

Он упал на колени. Голова раскалывалась, будто ее сдавили обручем в районе висков и теперь медленно сжимали. Однако пока что он не утерял ни воли, ни сознания. Взять автомат и выстрелить Дэн не смог бы. Однако пальцы будто сами собой нащупали коробочку шокера.

Денис не считал этот прибор хоть сколь-нибудь опасным, тем более – оружием. Вероятно, именно поэтому эмионик, ориентирующийся на его мнение и представление об окружающем, и позволил выхватить шокер. Утапливая кнопку, Дэн продолжал искренне не верить в то, что из затеи что-нибудь выйдет. И сам же удивился, когда с иголки-дула ударила синяя ветвистая молния. Она была удивительно красивой и висела в воздухе много дольше пары секунд. Видимо, психические волны, распространяемые эмиоником, как-то влияли и на физические законы. А возможно, Дэн сам уже повредился умом от происходящего.

Мальчишка заорал и отступил. Сияние померкло, и Денис решил, что ослеп, очутившись в кромешной тьме. Он не чувствовал ни тела, ни своей группы, все затопила дезориентирующая и ослепляющая боль. А потом заработал фонарик Выдры, и Дэн сумел подняться и заорать.

– Наверх, на станцию. Скорее! – Он кричал именно это, но рот выдавал какие-то нечленораздельные звуки.

Впрочем, это было не важно, кажется, люди, входившие в группу, теперь понимали его без слов. Денису вовсе не хотелось думать, что сотворил с ними то же, что любой эмионик делал со своими слугами. Он точно не желал любви и подчинения. Прошла длиннющая секунда, пока Дэн с облегчением понял, что Лёха ненавидит его по-прежнему.

Он вспрыгнул на платформу, словно кто-то дал ему для ускорения пинка. Протянул руку Выдре, помогая забраться. Не подумав, ухватился за раненую руку, но бывший помощник Стафа даже не пикнул. Адреналин притушил боль, а Дэн сейчас транслировал волны ужаса. Он единственный знал, что ползет в темноте, подбирается к ним, открывает зубастую пасть…

– Алик! – заорал он, но было поздно.

Единственный его друг коротко вскрикнул и исчез в пасти подземного монстра, столь смешно прозванного кокодрилло и так наглядно продемонстрированного в очередном кошмаре эмиоником.

Лёха выбрался сам и даже хотел открыть огонь по монстру. Выдра едва остановил его, а Денис из последних сил передал приказ остановиться и бежать наверх. Мутант не любит солнца, он не полезет за ними!

Алик был мертвее мертвого, и Дэн даже не оглянулся, когда мчался по ступеням, периодически спотыкаясь и боясь думать, насколько может оказаться быстр мутирующий аллигатор. Лёха бежал рядом. Выдра тащил его за плечо, хотя уже чувствовал боль и сцеплял зубы.

Впереди забрезжил свет. Всего лишь выход в переход, но им он показался ясным солнечным днем после кромешной темени. Они вывалились в стеклянные двери и рухнули, не в силах ни бежать, ни просто двигаться.

День! Свет! Жизнь!

– Никогда в жизни в метро не полезу, – прошептал Лёха, отдуваясь и запивая страх коктейлем из фляги Выдры.

– Никогда не говори «никогда», – бросил тот и зашипел, Дэн как раз перевязывал ему ладонь. Кровь долго не желала останавливаться. Денис с перепугу израсходовал почти весь антисептик из своей аптечки, но, кажется, оно того стоило.

Руки заметно тряслись, и это причиняло Выдре неудобство и лишнюю боль, однако тот и не подумал попросить заняться раной Лёху или перевязать себя сам. Кажется, он искренне обеспокоился психическим состоянием Дениса, и это странно льстило. Дэн, который давно и прочно уверился в том, что на него всем наплевать, почти физически ощущал идущее к нему тепло. Казалось, в нем при желании удалось бы выкупаться, как в ласковой теплой воде.

– Это не по-товарищески и, наверное, не по-людски, – прошептал он, – но я совсем не могу расстраиваться из-за Алика, а ведь он был единственным моим другом.

Свою вину за нелепую смерть он не чувствовал тоже. Но ведь это ненормально…

– Сильная психика, – покачал головой Выдра и снова зашипел. – Защищает и тебя-дурака, и себя. Ты давай не пытайся сопли размазывать и себя накручивать. Плакаться кому-нибудь в жилетку и биться головой о стену будешь вне Зоны. И, к слову, лучше, если жилетка будет не моя, а Ворона, например.

Денис внимательно посмотрел на него. Выдра был серьезен, как никогда. Меж бровей залегла складка. Губы стиснуты в прямую линию и уголки опущены. По правой линзе змеилась трещина.

– Как же…

Выдра снял очки и откинул в сторону.

– Не настолько у меня плохое зрение, – фыркнул он. – Всего-то минус два.

Наверное, очки придавали ему солидности. Однако сейчас, сняв их, Выдра стал выглядеть много старше собственных лет.

– Ты веришь, что Ворон…

– Вылезем и проверим. – Он повел плечом и рассмеялся. – Конечно, верю! Я еще хочу начистить физиономию этой сволочи, ведь именно из-за него я попал в этот переплет.

– В переплет ты попал из-за Лолы.

– И эта кошка не заинтересовалась бы мной, если б я не являлся правой рукой Стафа!

Что ж, в этих словах был смысл.

– Если ты закончил, то поднимаемся и выходим отсюда, – сказал он громче. – Видит Бог, я не боюсь смерти, но подыхать в Зоне не согласен. Где угодно, как угодно, от чьей руки угодно, но только не здесь!

Он лежал в нише у самого выхода, в пластиковой будке, у которой отсутствовала дверь. Когда-то в ней располагался телефон-автомат. Взгляд приковывал серый металл, даже не тронутый ржавчиной, синяя коробочка безнадежно испорченного аппарата и сияющий золотистый камушек – осколок «Мидаса», философский камень, источник всех возможных бед, нависших над головой Дениса, как снежный ком.

Он не желал видеть его и поэтому прошел бы мимо артефакта и наверняка надежно отвел бы глаза и Выдре. Но вот Лёха все же рассмотрел.

– Ух ты! – Леший застыл, открыв рот с непередаваемо идиотическим выражением на лице. – Вот и мне удача привалила!

Дэн вздохнул и прикрыл глаза. Он отчаянно не хотел вновь переживать то, что творилось в центре на Сумской. Он так не хотел, чтобы эти единственные оставшиеся с ним люди оскотинились под действием этого артефакта, который вовсе и не «Мидас», а…