Чтение онлайн

— Так вот, ребята, я надеюсь, что за лето вы не только окрепнете, но и поумнеете. Георгий Захаров будет более внимателен на уроках и перестанет заниматься…

— Абракабаброй! — выкрикнул Митька.

В классе дружно рассмеялись. Гошка, не поворачивая головы, показал за спиной Митьке кулак. Митька дёрнулся было, но Санька спокойно положил руку на плечо Митьки.

— Сиди… пусть потешится.

— А чего он? — Глаза у Митьки стали невинными, как у младенца. — Тоже, нашёлся…

Анна Семёновна строго посмотрела на Митьку.

— Дмитрий Соколов станет более уравновешенным и серьёзным, а Ким Знаменский и Александр Лепягин прекратят, наконец, эту нелепую войну и подружатся.

Гошка подумал, что мать, конечно, засадит его летом за учебники. Противная грамматика! И как это Саньке Лепягину удаётся получать по всем предметам пятёрки? Такой вредный тип — и вдруг пятёрки? Как же… ни за что они с ним не подружатся. Пусть лучше не лезет в чужие дела…

Анна Семёновна ещё раз поздравила ребят с окончанием учебного года.

Ребята обрадованно зашумели. Девчонки окружили учительницу, а мальчишки нетерпеливо ринулись к выходу. Гошка постарался незаметно проскользнуть мимо матери. Сегодня его очередь дежурить по дому. А кому же охота в такой день заниматься домашним хозяйством? Ничего с Юлькой не станется, если она ещё раз подежурит.

На крыльце его поджидал Ким.

— Пароль запомнил?

— Ага.

— Записку сожги.

— Есть.

Ким заложил учебники за ремень и, сунув руки в карманы, нарочито медленно пошел к калитке мимо толпившихся у крыльца приборовских ребят.

— Эй ты… Неустрашимый! Мы всё равно твою пещеру отберём! — закричал Митька, кривляясь и подпрыгивая на месте. — Эт-та, как его… нашёлся хозяин! Вечером…

— Помолчи, — быстро одёрнул его Санька, — болтаешь много.

— А чего? — Митька обидчиво шмыгнул носом и надулся.

Но Санька уже повернулся к ребятам. Сжав губы, он коротко свистнул.

— Айда, братва!

Приборовские гурьбой двинулись за Санькой. Позади всех, надув губы, уныло плёлся Митька. Поравнявшись с Кимом, он не удержался и показал врагу нос.

— Эй ты… дурак неустрашимый!

— Пошёл отсюда! — цыкнул Ким и сделал рукой жест, за которым обычно следует подзатыльник.

Митька пустился наутёк. Тем более, что рядом с Кимом выросла широкоплечая фигура Гошки. Отбежав немного, он погрозил кулаком и крикнул:

— Ладно… ещё посмотрите!

Село Заборовье, в котором жили Гошка и Ким, стояло на берегу небольшой порожистой реки Каменки. Конечно, Каменка — не Волга. По ней летом не то что на пароходе, но и на лодке не проплывёшь. Сядешь на мель или на перекате застрянешь. В середине лета Каменку можно перейти вброд, даже не замочив ног, — прыгая с камня на камень. Но весной и осенью с Каменкой шутки плохи. Наполненная талыми водами или осенними дождями, она вздувается и выходит из обрывистых берегов, как настоящая река. Тёмные, холодные волны, подгоняя друг друга, стремительно несутся к старому деревянному мосту, каждый раз грозя снести его и навсегда разъединить два села. На правом берегу маленькое, всею в несколько изб, Заборовье. На левом — Приборовье. Большое. В три улицы, с центральной усадьбой совхоза «Красный Октябрь», машинно-тракторным парком и фермами. Вот только школу три года назад построили в Заборовье. На месте старой, разбитой бомбой церкви. В пору разлива даже Гошкина сестрёнка Юлька не достаёт на середине реки дна, хотя она и плавает лучше всех мальчишек.

Оба берега реки густо поросли колючим кустарником. Только в одном месте, со стороны Заборовья, у подножия высокого каменистого холма за мостом — небольшой песчаный плёс, тесно прижатый к воде зарослями ивняка.

Сюда-то и спешил Гошка к назначенному в записке времени.

Неподалёку от подножия холма Гошку остановил грозный окрик:

— Стой на месте! Ты кто такой?

— Свой.

— Ага, свой… А пароль знаешь?

— Знаю.

Из колючих зарослей шиповника вынырнула тощая фигурка первоклассника Тимки. Когда Тимка пришёл в школу, оказалось, что из всего класса только Тимка уже умеет читать, писать и даже считать до ста.

— Кто тебя научил? — удивилась учительница.

— А никто… Я самоучкой!

С тех пор одна учительница, да ещё мать звали его по имени. Все остальные — Самоучкой.

— А я сегодня часовой, — важно сказал Самоучка, — и ещё полковник! Вот только погонов нету…

— Погоны — ерунда. У меня тоже нету. Ты, Самоучка, стереги лучше, а то приборовские знаешь какие хитрые!

— Ага. Я же не маленький. Я пароль спрашиваю! — Тимка поправил деревянное ружьё за плечами и спрятался в кустах.

Вход в пещеру был довольно высоко, на самой середине крутого холма. Густые заросли бледно-зелёной, словно усыпанной мукой, лебеды и шершавого окопника сочно хрустели под ногами. Подобравшись к пещере, Гошка оглянулся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, откинул в сторону кусок старой мешковины с нашитыми на него листьями лебеды.

Из тёмной глубины пещеры доносился приглушённый говор. Так и есть. Гошка вздохнул. Все ребята уже собрались, а он…

— Гошка, тоже мне полковник! Всегда после всех опаздываешь!

Ким сидел на чурбаке возле большого ящика из-под конфет. Старый офицерский китель и железная каска на голове придавали ему грозный вид.

«Вот какой, — обиделся Гошка, — всё сам да сам каску носит. Договорились же по очереди».

— А ну-ка, доложи, почему опоздал?

Гошка вытянулся и, больно стукнув босыми пятками одна о другую, по всем правилам приложил ладонь к взлохмаченной голове.

— Товарищ главный генерал Неустрашимый…

— Опять двадцать пять! — досадливо поморщился Ким, поправляя сползавшую на глаза каску. — Учишь, учишь… Ну где ты видел, чтоб настоящие полковники к волосам честь прикладывали?

Раздался весёлый смех. В неясном свете огарка свечи лица собравшихся в пещере ребят были почти не видны.

— Да, товарищ генерал, из-за Юльки опоздал… — Гошка сокрушённо развёл руками. — Эта Рыжая всегда прицепится, когда не надо…

— А я на днях рыбу удил, — сказал Тимкин брат Колька, — такой клёв был, такой… — он вздохнул и мечтательно почесал за ухом, — лучше не надо. Во, какая рыба шла!

— Врёшь, поди, — сказал агрономов сын Борька.

— Сам врёшь! — обиделся Колька. — Вот как дам сейчас — сразу поверишь!

— Дальше рассказывай, — закричали ребята, — а ты, Борька, лучше молчи!

— Снял с крючка последнюю краснопёрку, — продолжал Колька, — ну, думаю, в ведёрке-то, поди, штук двадцать бултыхаются! Смотал удочки, только за ведро, оно чуть поодаль стояло, а ведёрко как есть пустое. Только запах от рыбы остался!

— А с чего? — Гошка подсел ближе к Кольке. — Упрыгали?

Колька покосился на Гошку и сплюнул.