Чтение онлайн

— Потом? Когда проголодаются?

— Вроде того.

В какой-то мере, она была права. Когда семечко захочет покушать солнечного света, оно прорастет. Разве не так?

— Сможете? В таких местах, где дерево точно прорастет. И семена есть нельзя! Их у меня не особенно много. И они вредным для вас составом покрыт. Отравитесь.

— Не есть. Прятать, где вырастет, — отрапортовала белка. — Одно дерево на один орех. Договорились?

— Один орех каждой помогающей белке в день, — отрезал я. — Или ждите, пока посаженные вами семена прорастут.

— Ждать?

— Дерево показывается из земли, тогда вы получаете орех. Или сейчас один — каждому помощнику.

Валькирия села на хвост и задумалась. Числительные пока давались ей со скрипом. Идею, что цифры могут существовать без привязки к каким-то вещам, она вообще принять не смогла. Видимо до этого развитие их цивилизации еще не дошло.

— Стас? — позвала меня Хельга. — Ты снова общаешься со зверями? Они за тебя работу все равно не сделают.

— Почему это? — засмеялся я. — Мы как раз торгуемся об оплате. И почти пришли к соглашению. Хитрая белка хочет за каждое семя получить по арахису. А я предлагаю поденную оплату.

— Ну и фантазии у вас, господин полковник, — засмеялась Корсак. Потом, когда Валька все-таки согласилась на мои условия, и целая толпа зверьков скачками понеслась закапывать во влажную землю семена, Хельга смеяться перестала.

— Мистика какая-то, — покачала она головой. — Ты что? Реально договорился?

— Ну да. Я же тебе говорил.

— Ой, да ладно, — все еще не верила подруга. — Это какой-то фокус.

Я только развел руками. Как ей доказать существование разума в теле небольшого животного, я даже не представлял.

— Ты вообще представляешь, о чем говоришь? — прищурилась полицейская. — Если они тебя понимают, значит, они в какой-то мере разумны! Понимаешь?

— Вполне, — кивнул я.

— А ты знаешь, что за века исследований Космоса, человечеством не обнаружен ни один даже частично разумный вид?

— Что-то такое слышал.

— Слышал он, всплеснула руками Корсак. — Нет, ты правда не понимаешь? Ты открыл разум! Не человеческий. Иной! Ты разом опроверг миллион одних теорий, и доказал миллион других! Да стоит ученому сообществу узнать о твоих белках, здесь будет не протолкнуться от экспедиций.

— Ну, это вряд ли, — сморщился я. — Частная собственность, и все такое.

— О! Полковник! Я тебя умоляю! Когда это Государство останавливалось перед такими мелкими препятствиями? Братья по разуму! Доказательство существования иного разумного вида! Лес сделают заповедником, окружат десятиметровой бетонной стеной, и внутрь станут пускать только избранных исследователей.

— А еще мою фантазию хвалила. А сама?! Ты что? Галовизор пересмотрела? Такие страсти выдумала…

— О, сладкий. Это только то, что первым пришло на ум. Реальность может удивить еще сильнее.

— Ну, пока об их псевдоразуме известно только нам двоим, белки же в безопасности? Верно?

— Конечно. Но на твоем месте, я бы уже начала сочинять какую-нибудь правдоподобную историю о том, как у тебя получается договариваться со зверятами.

— Чтобы что? Если ни ты, ни я никому о них не расскажем, то для кого эта история?

— Для тех, кто следит за тобой, конечно, — громким шепотом выдала Хельга. — Пока мы здесь, я уже дважды видела разведывательный дрон. Кого-то, сладкий мой, ты очень интересуешь!

Потом, чуть позже, в этот же день, наблюдателя над кромкой деревьев разглядел и я. Моя новенькая ПВО не могла охватить весь лес. Только территорию, непосредственно прилегающую к усадьбе. Так что над недавно присоединенными землями дроны чувствовали себя, как у себя дома.

— Твари, — прорычал я. — Узнаю, кто это такой любопытный, ноги выдерну!

— Ты такой забавный, когда злишься, — погладила меня по щеке Корсак.

— Когда я найду этого… надзирателя, забавным станет он.

— Но-но! Без членовредительства, гражданин, — погрозила мне пальчиком лейтенант. — Я понимаю. Частная собственность, и все такое. Но у нас в стране свобода информации. Может быть это папарацци.

— Журналисты? — полыхнул я глазами. — Откуда у писак такие дорогие аппараты? Не-е-ет! Это кто-то серьезный. Для которого потеря пары десятков тысяч талеров не проблема.

— Я просто предположила.

В общем-то, мне и правда следовало быть осторожнее. Быть может, Хельга сильно сгущала краски, но то, что после обнародования открытия псевдоразумных белок у меня в лесу будет не протолкнуться от любопытствующих — это непреложная истина. И ладно бы только ученые. Не-е-ет! Притащатся все кому не лень. Журналисты, независимые сетевые обозреватели — считающие себя журналистами, просто любопытствующие зеваки. Потом кто-нибудь ушлый привезет туристов, пообещав им незабываемые впечатления.

Я бы и не возражал против исследований. Валькирия и ее племя заслуживают уважительного отношения. А феномен телепатического общения — вообще нечто! Насколько я знал, наукой пока не зафиксировано ни одного достоверного факта телепатии у людей. А тут — маленький лесной зверек выдает такое. Причем, если я правильно понимаю, разговаривают белки не только со мной, с людьми. Как-то же Валька объяснила волчице, что мы с Лилу не враги.

Лилу! Если кто-то и может разнести весть о разумных зверятах, так это она! Я ее предупреждал, и прежде она вроде не отличалась чрезмерной болтливостью. Но мало ли. С этим что-то нужно было делать. В идеале — вообще убедить специального корреспондента, что это был розыгрыш. Шутка. Только, как это сделать? Я в интригах не силен.

Однако, у меня был на примете прирожденный интриган и манипулятор. Я имею в виду фрау Корсак, конечно. У женщин в крови это вот все. Стоит собраться более двум представительницам слабого пола в одном помещении, и сразу начинаются плетения словесных кружев, малопонятные мужчинам маневры, и скрытые за многими слоями недомолвок, взаимные подколки. И если кто и сможет навести туману на тему разумности белок, то это Хельга.

На этом я и успокоился. Работы было не просто много, а очень много. В день получалось высаживать всего около полутора тысяч ростков. И это было еще очень хорошо. Я боялся, что будет хуже.

Был соблазн или купить еще десяток роботов садовников, или призвать друзей на помощь. Но, после напряженных раздумий, решил не делать, ни того, ни другого. Во-первых, упаковка саженцев позволяла не особо торопиться. Во-вторых, это все-таки мое дело. Я сам себе выбрал такую пенсию, и, хоть спина по вечерам и ныла, испытывал от процесса настоящее удовольствие.

Пока руки работают, голова трудится тоже. Ломается, над проблемой небесных незваных наблюдателей. Пока однажды не пришла простая и ясная, как слеза ребенка, идея: а почему я не использую танк? Не в том смысле — почему не езжу? С этим как раз все в порядке. На чем еще, кроме этого чуда военной мысли с функцией высокой проходимости, кататься по бездорожью? На ховере летать хорошо, но тут или груз или пассажир. А «Вишня» и то и другое тянула с уверенностью горной лавины.