Чтение онлайн

На следующий день мы свернулись и отправились в путь. И путь наш лежал не в Руниал, как можно было подумать, а в город Рамсфьел в шести или семи днях пути от Королевского брода.

Точнее, у нас в итоге получилось восемь, потому что Метелица еще заехала в свою крепость и дала указания Ларту и Фирену насчет того, что будет отсутствовать до конца лета. А потом добавила:

— Обстоятельства складываются так, что, вероятно, этой осенью я раздам вам все деньги, что у меня остались, и отпущу всех, — сказала она. — Если кому-то нужна эта крепость — собирайте средства сейчас, чтобы ее у меня выкупить. Нет — сожгу. Не хочу, чтобы она в разбойничье гнездо превратилась.

Замы переглянулись.

— Так я и знал, что Эрик ее у нас уведет, — пробормотал Фирен.

Ларт бросил на него хмурый взгляд.

— Помолчал бы уж.

Ого! А эти кем меня посчитали? Ну ладно, неважно. Главное, что не встревают. Хотя попробовали бы они встрять, Метелица бы им задала.

Фирен вдруг спросил:

— Командир, мы никому не скажем, но… это никак не связано с вашей попыткой достать магистра Бьера из болота?

А, ну и об этом знают!

Метелица мотнула головой, чуть грустно улыбнулась.

— Некоторым образом связана.

— У вас не получилось?

— Без комментариев, — сказал я.

Метелица искоса взглянула на меня.

— Мы за него отомстили, — сказала она очень хмуро, очень мрачно и очень натурально. — Эльфам еще долго будет аукаться. Но… у всего есть своя цена. Мне настало время уходить.

Ларт вздохнул.

— Ну, мы все знали, что вы с нами ненадолго. Ладно. Это были хорошие шесть лет.

— Мне тоже понравилось, — улыбнулась Игнис. — Но имейте в виду, что пока еще ничего не решено! Поэтому людей раньше времени я тревожить не хочу.

— Да все догадываются, — махнул рукой Фирен.

— Вот пусть это и остается на уровне догадок, — строго сказала Игнис.

— Понял, командир, — ответил Ларт, и бросил на Фирена еще один хмурый взгляд.

Игнис собрала кое-какие вещи, и мы продолжили путь.

Бьер все это время находился в ящике, притороченном к спине осла. В крепости мы перегрузили его в более приличного вида сундук (ему вообще повезло, что в Королевском броде ящик удалось купить, а то бы ехал в мешке) и поставили на телегу. Самому Бьеру, в принципе, было все равно, он находился в отключке, чтобы не скучать — это Игнис в основном переживала. И не за самого Бьера, кстати! А за то, что у нее в багаже вдруг — и что-то настолько неприглядное, как этот ящик.

— Статус надо выдерживать, — объяснила она мне. — Думаешь, я просто так по лесу таскаюсь в кафтане с серебряным шитьем? Мне приходится не только драться мощно, но и выглядеть, иначе даже близко того же впечатления не произведу. Значит, будет больше проблем. Так что если у меня в багаже окажется такой явный деревенский самодел, это лишнее внимание привлечет.

— Как все сложно, — покачал я головой.

— Между прочим, твое безразличие к приметам статуса как раз и заставило меня думать, что ты высший дворянин, — усмехнулась Метелица. — Это они считают, что они и так настолько круты, что никакая тряпка или цацка не может это сильнее подчеркнуть.

— Нет, — сказал я, — просто я из общества с менее строгими границами сословий и более размытыми маркерами.

— Да, что-то такое я и поняла теперь.

Кстати, сам факт того, что Бьер едет в сундуке, Игнис тоже нервировал. Она держалась, но все равно в каждый укромный момент норовила открыть, проверить, как он, цел ли. Бьер каждый раз исправно просыпался (он настроил себе пробуждение от голоса Игнис) и заверял, что все в порядке. И что впадение в такое забытье — это вообще рекомендуемая процедура для некромантов в обычных условиях, потому что мозг даже в альтернативном режиме существования не приспособлен работать без периодов отключки и переформатирования информации.

— Это как сон для живых, только глубже. У нас даже кровати в комнатах есть, — добавил Бьер. — Влад как-то у меня был, видел. Так что не переживай.

Но Метелица все равно переживала.

Рамсфьел — это был город на глубинных землях королевства, уже не фронтир, но достаточно близко к нему, чтобы дыхание фронтира в нем ощущалось. В этих краях на человеческую территорию заходил край горного хребта, который в основном пока оставался в ведении эльфов. Тяжелый участок, где пришлось ставить много крепостей, чтобы хоть как-то защищать и человеческие поселения, и рудники, на которых трудилось много каторжан. Поэтому в самом Рамсфьеле помимо большого имперского гарнизона имелись также и «мясная лавка», и прикормленные палачи, которые не задают вопросов.

Когда мы с Бьером начали эту мясную лавку обсуждать, еще у меня на заимке, Игнис очень удивилась.

Мы говорили в том ключе, что, вот, мол, в Люскайнене «мясной лавки» точно нет, да и в Хайле тоже, надо город побольше, и раз нам все равно нужно к хребту, то Рамсфьел — лучший вариант (это предложил Бьер, я пока еще не настолько хорошо знал местную географию).

— Как это в Люскайнене нет мясной лавки? — воскликнула Метелица. — Городишко, конечно, маленький, но мясников там работает несколько.

— Мы имеем в виду специфическое заведение для некромантов, — вздохнул Бьер. — Видишь ли, в нашей ситуации обычно требуется довольно много свежих человеческих трупов. Для заказов, для обучения… да даже для подновления собственной плоти, когда иссякает резерв на восстановление в случае мелких повреждений. Многие, в том числе я, используют там, где можно, плоть животных — это и этичнее, и значительно усиливает мускулатуру. Ты, наверное, помнишь, какие у меня были физические возможности? Несопоставимые с размерами моего тела?

Метелица кивнула.

— Еще как помню.

— Но это возможно не всегда, — продолжал Бьер. — Соответственно, нужны именно люди. Причем даже не недавно умершие, как в городских моргах, а те, которые сию секунду живы — и чтобы некромант умерщвлял их самостоятельно. Но Кодекс запрещает нам проделывать это с теми, у кого, скажем так, есть другие альтернативы будущего. Так что, фактически, некромант может получить труп нужной ему свежести тремя путями.

— Тремя? — удивился я.

Бьер чуть улыбнулся.

— Не откажу себе в удовольствии… Может быть, ты расскажешь Игнис?

Я закатил глаза.

— Ладно, понял. Хорошо, учитель. Итак, первый путь — если неизлечимо больной человек сам пришел к некроманту и продал свое тело. Точнее, скорее, оставил заявку на продажу тела в крупном госпитале. Кажется, такое вообще только в Руниале практикуется?

— Все верно, — кивнул Бьер. — Для этого нужно, чтобы в городе имелось достаточное количество некромантов, заинтересованных в любых телах, не только молодых и здоровых. Это у нас пока только Руниал.