Чтение онлайн

Ртуть там, жидкий металл, серебро растопленное. Его прикосновение обжигает, пленит, выбивает из колеи.

– Ты моя теперь. Мне принадлежишь. Ты никто. Просто дырка, кусок мяса, которое я буду ебать. Добровольно или насильно – зависит от тебя, но я все равно тебя получу. Ты можешь кайфануть подо мной или будешь харкать кровью. Мне, правда, насрать, но ты будешь подо мной, мышка. Либо под всеми.

На последнем слове Леший акцентирует ударение, и я опускаю голову, роняя слезы. Это какое-то зверство. Так не бывает, так не может быть.

Не знаю, что ответить. От шока только губы приоткрываю, язык не слушается, руки начинают неметь.

– Я не буду твоей секс-игрушкой.

– Ты будешь той, кем я захочу, кукла. Ты моя вещь, моя сука, псина, дырка для моего члена. Выбирай, что тебе больше нравится. Я приду вечером, и ты должна быть хорошей девочкой. Для меня.

Хлопает входная дверь, этот варвар вышел, а я опускаюсь на пол, обматываясь одеялом. Меня снова начинает морозить, и я обхватываю колени руками, раскачиваясь назад и вперед.

Кукла без имени, псина, дырка. Так Леший меня называл? Сказал: выбери, что хочешь, а на деле я теперь просто “никто”.

Леший вернется вечером, и я должна быть “хорошей девочкой”, а иначе что? Тоже ногами меня отметелит, как тот безумный Алик?

Не знаю, этот Леший мне не внушает никакого доверия. Он один из них, а я… я сама по себе, как оказалось. Никакой помощи от брата не будет, меня заперли в какой-то квартире, и я даже не представляю, где нахожусь.

Беру телефон. Батарейка совсем села. Что мне делать, вот что?!

Выглядываю из окна. Пятый этаж, и даже если бы я попыталась спрыгнуть, как быстро я сломаю себе ноги? Ребра и так болят, вариантов нет, да и смысл?

Этот варвар бритоголовый сказал, что меня сейчас каждая тварь будет рада прирезать, и это правда. Я видела, что те ублюдки везли меня убивать, только перед этим они хотели хорошенько поиздеваться надо мной. Все они, каждый притом, особенно Алик, да и Лавр тоже.

Как вспомню, как он битую бутылку мне показывал, тошнота тут же подкатывает к горлу. Они бы меня не пожалели, меня бы никто не спас, а потом Леший появился, и стало еще хуже.

Бакирова там не было, и у них были абсолютно развязаны руки. Участвовал бы Михаил Александрович в этом? Нет. Ему не до меня, да и он скорее бы меня пристрелил, чем марал об меня руки.

У Бакирова та девочка Ангелина есть, которая в него по уши влюблена, хоть он и вел себя с ней как скотина. Слышали, знаем, но от этого лично мне уже ни холодно ни жарко, и надо думать о том, как спасать себя.

Я всегда сама, и, как оказалось, никакой крыши у меня и подавно не было. Все это время я работала на честном слове, без прикрытия, без защиты от Андрюшеньки, который, как петух клюнул, сразу же собрал удочки и смысля. Я осталась одна, и я не дам себя в обиду.

Мысли скачут в голове, и я прихожу к пониманию, что если бы не Леший, то я бы уже погибла, хотя почему это я его защищаю? Чем он лучше них?!

Такой же зверь, этот варвар меня похитил, и я не собираюсь плясать под его дудку! И имя у меня есть, и права, и паспорт свой я восстановлю.

Мама… мамочка моя, как она там? Я теперь даже проведать ее не смогу, позвонить тоже.

Когда я последний раз передавала ей деньги, она сказала, что все будет хорошо, и я бы душу продала, если бы надо было. Я бы все отдала, если бы могла выторговать для нее еще хотя бы год, хотя бы чертов год, чтобы она была рядом!

Я запуталась, я не вижу выхода, и, кажется, его просто нет.

Леший сказал неделя. Мне осталось жить неделю, а потом он отдаст меня своим друзьям.

Как я могла быть такой беспечной дурой?! Как я могла так сильно доверять Андрею?

Я думала, он мне брат, он всегда меня защитит, но нет. У меня никогда ничего по-нормальному не получалось. Даже отношения с Сережей и те не задались, так что я даже не знаю, то ли я такая плохая, то ли все вокруг меня не те.

У нас с Сережей все было хорошо несколько месяцев, мы часто виделись, я даже ночевать у него оставалась, а после заметила, что Сережа мой ненаглядный на других баб смотрит. И не то чтобы смотрит, пусть уже пялится, но он ни одной юбки не пропускал. Такой же, как отец мой, был – ненадежный, что ли.

Так мы и перебивались. То сойдемся, то разбежимся, какие-то непонятные отношения были, но я его любила. Замуж хотела, говорила открыто, но Сергей ни разу не звал. Уже и не позовет никогда, эти сволочи втянули его в опасные игры, хотя и он был не подарок.

Я недооценила его, я не знала, что Сережа может тоже оказаться таким же скотом, как те, которые меня едва не убили.

Кажется, только теперь я понимаю, что любовь слепа, а моя любовь вообще была какой-то далекой от реальности. Как и все девочки, я хотела отношений, а в итоге получила от них билет на смерть.

Сережа был моим первым и единственным мужчиной, хотя ему тоже всего двадцать два. Было. Он был молодым парнем, и можно сказать, что мы познали друг друга, а потом Сережи не стало.

Его убили. Тоже ведь по моей вине. Я думала, что отомщу за него, а в итоге сдала его же убийцам.

Сережа тоже умер из-за меня. Я хотела как лучше, но сделала страшную ошибку. Я выбирала не тех и была не на той стороне. Не на белой и не на черной, на серой какой-то, и вот к чему меня это привело.

Хватаюсь за голову, опираясь на кушетку. Это все какой-то кошмарный сон! Я словно в страшном лабиринте иду по стеклу и не могу обойти его. Режу ноги и продолжаю наступать, ранюсь и не могу остановиться.

Есть ли у меня совесть? Знаю ли я вообще, что это такое?

Знаю, но я просто хотела, чтобы моя мама жила. Все. Я не хотела всех этих смертей, я ничего этого не хотела!

Весь день я провожу одна. Кое-как принимаю душ, а после осматриваю эту нору, хотя норой ее назвать сложно.

Большая трешка, обставленная дорогой кожаной мебелью. Гостиная, спальня и кабинет. Никаких признаков женских вещей. Похоже на холостяцкую берлогу, либо Леший тут вообще не живет, а приводит игрушек вроде меня.

Ближе к обеду начинает жутко урчать желудок. Я есть хочу, потому не выдерживаю и вхожу на кухню, но рука не поднимается тут что-то взять.

Это же Леший скажет, что своровала, заставит отрабатывать, хотя что с меня уже взять? Только шкурка да тушка остались. Золота на мне нет: когда мама заболела, я все сдала, не зная, откуда еще быстро взять денег. А потом появился Андрюша, и меня понесло.

Сначала это было безобидно, легкие деньги на лекарства, всего лишь слушать, что там в клубе творится, и сдавать все братику-менту, и вот где я теперь.