Чтение онлайн

— Полагаю, вы правы, — поддержал его Тэн И. В течение сего туманного, непонятно к чему затеянного обмена любезностями весь покрывшийся холодным потом месьор Джоакино вожделенно взирал на склянку с белым зельем, переводя полубезумный взгляд с Хорсы на Тэн И и обратно. Эти аквилонцы казались ему двумя ненормальными, но один, белобрысый гандер, неприятно нажимал на кадык острейшим кинжалом. А второй — узкоглазая желтая обезьяна, новая игрушка звероподобного короля-варвара, мог одним тычком мизинца отправить самого здоровенного гладиатора из Черных Королевств на Серые Равнины.

— У меня напрашивается немного выводов, — нахмурясь, продолжал рассуждения Хорса.

— Очень-очень неприятно, — подхватил кхитаец, — но я нахожу один-единственный выход. Есть и сомнение, и оно также одно; что, если пикты не успеют догнать «Полночную звезду»? — Тэн И вопросительно посмотрел на гандера. — Месьор Гонзало пусть и слишком дерзок, но лучшего морехода я не встречал. Чувствуете, месьор Хорca? Корабль уже делает разворот.

— Вы, несомненно, говорите верно, — церемонно ответствовал Хорса. — Но если мы будем пленены, то Седек займется нами всенепременно, а посему нам следует немного повременить.

Хотя положение наше не слишком удобно, — кхитаец имел в виду доверенное лицо короля, так и стоявшего с кинжалом в опасной близости от горла пойманного Джоакино, — а также щекотливо, если нас по какой-нибудь случайности застанут здесь. И времени у нас не столь уж много. Пикты…

Договорить Тэн И не дали. Мощный, резкий, низкий крик, издаваемый дружным хором сотен мужских голосов, ударил в уши: «Клукхту! Клукхту!» — звучало через удивительно равные промежутки времени. От этой невиданной четкости, слитности и заключенной в этих непонятных словах ярости и злобы звук становился непохожим на голос человека, будто некий демонический музыкальный инструмент гремел над морем. Лицо Хорсы, и без того бледное, не тронутое даже щедрым зингарским солнцем, вмиг сделалось пепельно-серым. Это стало заметно даже в полусумраке трюма.

— Что-то случилось, месьор Хорса? — обеспокоился Тэн И.

Рука у гандера не дрогнула, но голос выдал его состояние. Хорса мало чего боялся, если боялся чего-то вообще, но с некоторых пор — надо ли говорить, что это была встреча с графиней Этайн — он, допреж чем решиться на что-то рискованное, задумывался сначала: а что станется с ней?

— Это кричат пикты, — проговорил Хорса. — Кулан рассказывал мне немного о своих соплеменниках. Сей клич означает, что клан объявил кому-то войну. Войну-месть, до полного истребления. Они утонут в океане, но все равно будут преследовать нас, до последнего каноэ.

— Это совсем скверно, — согласился Тэн И. — Выбора у нас нет, — холодно добавил кхитаец, подходя к лежащему аргосцу и разминая пальцы правой руки.

Только сейчас до Джоакино дошло, какая его ожидает участь. Эти двое хотят его убить и желают осуществить это немедленно! Сейчас желтолицый ткнет его своим пальцем, которым будто гвоздем пробивает толстую доску — достаточно будет одного раза — и все! Разум Джоакино осознавал всю безысходность положения: спастись он не мог, но тело не желало смириться с неизбежностью гибели. Аргосец, не дожидаясь, пока кхитаец сделает это свое легкое и мгновенное, как бросок змеи, убийственное движение, рванулся вперед и вверх. Вышло это так резко и неожиданно, как может быть лишь у человека, жившего белым порошком. Убрать кинжал Хорса не успел…

Джоакино захрипел, дернулся и затих. Кинжал пробил кадык и вошел на добрых четыре дюйма. Изо рта аргосца потекла черная кровь, запузырилась пена. Кровяная струйка, сбежав по подбородку и горлу, запятнала шерстяные одеяла на постели слуги.

Хорса вытащил кинжал, брезгливо и досадливо посмотрел на окровавленное лезвие, а потом отер его о тунику убитого.

— Да видят Митра и Виттигис, — сказал гандер. — Я не хотел этого.

— Митра рассудит, — спокойно кивнул на это Тэн И.

Гандеры — далеко не все, но многие — почитали своего легендарного вождя из далекого прошлого — Виттигиса — если не как бога, то как всевидящего свидетеля клятв.

— Долго ли еще спать Седеку? — в который раз услышал Хорса один и тот же вопрос.

— Не знаю, месьор Тэн И, — хладнокровно ответил гандер. — Действие этого порошка при приеме его с молоком мне доподлинно неизвестно. Обычно его нюхают.

— В таком случае не привязать ли нам его покрепче? — Тэн И потянулся к шарфу, который уже было оставили Джоакино.

— Думаю, это не столь необходимо, — остановил его Хорса. — Куда он сможет уйти?

В это время заскрипел трап. Кто-то спускался в трюм.

— Некто идет в одиночку, — прислушался кхитаец. — Это довольно пожилой месьор.

— Либо раненый, — добавил Хорса.

С палубы доносились команды капитана и комитов вперемешку с криками чаек и воплем пиктов. Человек постоял недолго, потом двинулся медленно, поскрипывая досками настила, в сторону кормы.

— На раненого не похоже, месьор Хорса, — покачал головой Тэн И.

Хорса согласно кивнул и постарался вспомнить, кто же из присутствующих на корабле может быть пожилым человеком с медленной, чинной, слегка шаркающей поступью.

Среди придворных были люди в возрасте, но Хорсе вспомнился — почти сразу — седой жрец-митраист, благообразный старец с глубокими серыми глазами под лохматыми бровями, худыми, но не обвисшими щеками и длинными мягкими седыми прядями, слегка поредевшими над выпуклым большим лбом. Длинная белая борода дотягивалась, как и положено, едва не до пояса. Облаченный в белую хламиду с вышивкой по подолу, обшлагам и вороту, подпоясанный вязаным шерстяным поясом, жрец быстро, но цепко глянул на него и Тэн И, когда они, переговариваясь для вида, спускались в люк. Разумеется, посох был при жреце.

Вот и сейчас Хорсе подумалось, что именно этот чинный старик задумал проверить, что это те двое так долго делают под палубой, когда наверху трубят сбор к битве.

Гандер хотел было поделиться своими соображениями с кхитайцем, но понял, что поздно — шаги звучали уже слишком близко. Шерстяные пологи были непрозрачны и надежно закрывали двоих притаившихся за ними людей, храпящего шемитского негоцианта, и два трупа. Шаги остановились как раз против укрытия Седека. Кто-то явно прислушивался к храпу. Затем раздалось вежливое покашливание, после чего человек решительно шагнул к пологу и отдернул его.

Первое, что бросилось в глаза Хорее, это огромный эфес ламиры и несоразмерно широкие плечи дорогого плаща. Больше ничего заметить он не успел. Мелькнули тощие ноги, брякнула об пол ламира, и маленький нос Норонья уставился в потолок трюма.

Первый советник возлежал рядом с Седеком, вытянув руки по швам и с ламирой на боку. Носы старомодных башмаков и маленькая бороденка графа победоносно задрались кверху. Рядом скромно стоял Тэн И.

— Я не повредил ему ни одного члена, месьор Хорса, — успокоительно заявил кхитаец.