Чтение онлайн

– Йодыч рассказывал. Это секрет?

– Нет, но я не афиширую подобные происшествия. Не за чем предавать такое огласке, желающих испытать удачу может стать только больше.

– Это ужасно.

– Да нет, большинство существ одинаковые по своей природе, и хотят быстрого, простого решения проблем. Но каждый раз удобно забывают, что я не отвечаю на просьбы страждущих.

– Совсем?

– Стараюсь, хотя, конечно, я не железный, и иногда просто не могу не помочь.

– Ты не хочешь помогать людям? Прости, это прозвучало как-то не так, но я не могу нормально сформулировать вопрос. – Стушевалась я, поняв, какую некрасивую глупость сморозила.

– Не в этом дело. Я просто считаю, что для большинства вопросов Управления более чем достаточно, и если они не справятся, сами передадут дело мне. Поэтому я не отвечаю ни на какие запросы. Даже почту будешь просматривать ты и реагировать на самые подозрительные письма, что пришли напрямую ко мне, а остальные отправлять туда же, в УМО.

– Мне кажется, отличная позиция. Как ты пришел к этому? Обычно любые правители, президенты и монархи, наоборот, любят показывать, как они помогают кому-то конкретному, чтобы поднять свой рейтинг. А ты, выходит, никогда не пытался помогать страждущим напрямую?

– Скажем так, я всегда старался, чтобы их просьбы, перед тем, как попасть ко мне, проходили минимум двоих: Люцифера, который в представлении не нуждается, и Сагана, я о нем рассказывал.

– Твой друг и учитель?

– Да. Кстати, как насчет знакомства с ним?

– Даже не знаю, слишком неожиданный вопрос. Но раз он твой друг, то да, наверное, я бы хотела.

– Обязательно познакомлю вас, когда он вернется с отдыха в горах, Саг не любит, чтобы его там беспокоили.

– Значит, это он тебя всему научил?

– Он научил многому, но то была лишь малая часть.

– Твоим настоящим учителем была она, да? Стерва.

– Да. И она была отвратительна: эгоистичная, жестокая, сумасшедшая стерва. Я могу ненавидеть ее до зубного скрежета, но не могу не признать, что многие ее уроки, пусть были… своеобразными, но весьма поучительными. И в том числе, она показала мне, что будет, если давать людям слишком много, если отвечать на все их просьбы. Сначала они счастливы от любой малости, однако, постепенно появляются новые желания, запросы растут, и так до бесконечности. Ты не представляешь, во что может превратить человека вседозволенность. Даже самых святых она способна обратить в чудовищ, если их воля недостаточно сильна. Поверь, я видел ужасные вещи. И мне… пришлось убить всех тех людей. Это тоже было частью урока.

– Все лучше понимаю, почему ты зовешь ее именно Стервой.

– Поверь, даже самые близкие не знают и десятой доли того, что она творила. Многие никогда не знали, кого-то я заставил забыть для их же блага.

– А ты сам?

– Я забыл только ее имя и лицо, а все события попросил лишь обработать, сделав их менее значимыми для меня, чтобы не сойти с ума.

Он говорил спокойно, не делая каких-то акцентов, но в этих словах все равно было столько чудовищного смысла, столько боли, страха, отчаяния и, как ни парадоксально, освобождения. Горького, окрашенного кровью, своей и чужой, иногда все еще кажущегося иллюзорным.

Рэм нес на своих плечах огромную ношу, а в дополнение к этому еще и целый мир со всеми его обитателями и их проблемами. Он не жаловался, не плакался, не озлобился.

Какая же в нем сила…

Я поймала себя на мысли, что хотела прикоснуться к нему, взять за руку, обнять. Хотелось утешить и проявить участие, но я не позволила себе ничего из этого, подумав, что Артарэм может принять подобное поведение за жалость, чего мне совершенно не хотелось, потому что я не жалела его, я им восхищалась. И все же, была в шаге от того, чтобы аккуратно сжать его руку, когда появился взмыленный Валерьяныч:

– Хозяин, крупный разрыв!

Мы вскочили.

– Где? – тут же уточнил Рэм.

– Нирабис.

– Плохо.

– Прямо в центре города.

– Эх, не будет у Маргариты спокойного первого дня. – Не удержалась я от замечания и слегка улыбнулась, пытаясь так разрядить обстановку.

Мужчины мою улыбку поддержали.

– У тебя, судя по всему, тоже.

– Я привыкшая.

– Идем? – Артарэм подал мне руку.

– Конечно. – Не раздумывая, я вложила свою ладонь в его.

Центр города и так опустел, но все же Рэм отправил что-то вроде оповещения о разрыве рядом, чтобы все немедленно телепортировались и помогли перенестись тем, кто сам не умеет или не может по каким-то причинам.

Я в это время послала Валерьяныча за Люцифером.

– На обратном пути захвати еще минимум десятерых, – распорядился Рэм.

– Понял. – И черт исчез.

Я осмотрелась и заметила чуть в стороне от городской площади что-то странное. В воздухе висела какая-то слегка колышущаяся черная тень с неровными краями.

– Это оно? – я указала на нее.

– Да, – ответил появившийся сзади Люцифер.

– Еще раз привет. – Мои губы растянулись в улыбке.

– Привет-привет.

– Сегодня, смотрю, все случайности сошлись, чтобы устроить нам с Ритой веселый первый день. – Покачала я головой, изучая разрыв.

– Давай без дискриминации, у нас все дни веселые! – притворно возмутился Люцифер.

Прибыли черти, Рэм тут же наколдовал им всем по сканеру:

– Начните с периметра в пятьдесят метров, надо понять, как далеко расходится опасная зона.

Черти проворно все замерили, двигаясь при этом к центру.

– Общая сводка, – скомандовал Артарэм, и сканеры исчезли, а перед нами появился отчет.

– Хм, – вырвалось у меня.

На этот раз сводка по максимальным значениям оказалась следующей:

Милс: 175

Исл: 0

Литс: 0

Экси: 61 / 82%

Ворга: 0

– Судя по всему, не самый стандартный размер.

– Да, крупноват. – Кивнул Рэм.

– Но Милс в норме, а Экси 82 процента, это значит, что есть сквозной разрыв в Верин, так? – резюмировала я, заглядывая в свои записи.

– Именно.

– Получается, помимо закрытия, нужно еще найти, куда ведет разрыв.

– И снова ты права, но этим займется Верин.

– Он справится?

Я не успела получить ответ, потому что перенесла вес тела на другую ногу, оступилась, не заметив небольшую яму, и чуть не упала. В секунду я совершила какой-то немыслимый кульбит, развернувшись, размахивая при этом руками, но все же устояла на ногах.

Убедившись, что я в порядке, Рэм усмехнулся:

– Ему не нравится, когда ты сомневаешься в его возможностях.