Чтение онлайн

Харад внезапно вскочил с камня и, потерев сухонькие ладони, плотоядно ухмыльнулся от уха до уха:

— Хотя секреты нашей пустыни оказались для них большим сюрпризом. Конечно, мы потеряли сколько-то наших земель и племен, их населявших, но вождь пустынных кочевников Наран-зун рассчитался с врагами сполна. А затем пришли мы, дервиши, неся всю нашу силу, и обрушили ее на вторгшиеся полчища.

— А в это время демонов активно поджимали и с другой стороны. — Снор, хохотнув, с грохотом толкнул брата в забронированный бок. — Вот и мораль: никогда не воюй на два фронта. — Ярл поднял глаза, посмотрел на озадаченного дервиша и, пожав плечами, пояснил: — Эти огненные птицы, фениксы, напали не только на вас. Они также сунулись в недра этих гор, где испокон веков жили мы, гномы. И это стало для них роковой ошибкой — мы, не без помощи наших друзей из Империи и степей, конечно, добрались до их плацдарма, который они устроили прямо в нашем святилище, Кузне! — Гном засопел от возмущения даже сейчас, когда он лишь вспоминал уже пережитое в прошлом. — А там выяснилось, что и среди демонов далеко не все так радужно для больших птичек. Другими словами, мы освободили вот эту огонь-девку, — Сетэль фыркнула, хотя и было видно, что она отчасти польщена, — и пошли наверх, где тоже наваляли этим фениксам по первое число. Потому что нечего шариться по нашим тоннелям!

Харад погладил двумя пальцами седые усы, весело прищурился и заявил:

— Ну что ж, вы поступили как настоящие герои, одолев врага не только вовне, но и внутри себя. Я знаю, что договориться степнякам, людям, гномам и демонам было не так просто, как это может показаться сейчас любому, глядящему на ваши сплоченные ряды. — Слова дервиша оказали поистине магический эффект — все разом припомнили своим соседям кучу мелких промахов и тут же попытались сделать вид, что вообще они тут случайно рядом стоят. Радостный Харад-аль снова покатился со смеху, остальные быстро сообразили, что попались, и заулыбались. Только паладин сплюнул с досады и отвернулся. Радимир, наблюдавший за своим воспитанником, был на деле рад даже этому, поскольку еще месяц назад Альтемир точно не разобрал бы шутки и полез бы махать клинком.

Впрочем, без эксцессов все-таки не обошлось. Паладин, которого по каким-то глубоко личным причинам замечание дервиша все-таки задело, буркнул почти про себя, не ожидая, что кто-то услышит и тем более ответит:

— И вот с этими тварями нам надо объединиться и воевать плечом к плечу?

Стоящая рядом демонесса, услыхав про «тварей», внезапно сделала глупость. Даже гениальные мастера, столетиями изучавшие людей, иногда могут совершить ошибку, особенно если на душе у этих мастеров очень и очень муторно.

Другими словами, демонесса ответила на этот вопрос. И ответила, буквально прочувствовав каждое слово:

— Смотри-ка, даже тебе это понятно.

Альтемир дернулся почти незаметно для глаза. Конечно, он нарывался сам, безапелляционно разъясняя некоторым своим спутникам, какие они нечестивые твари и как по ним дыба плачет, чем многих порядком утомил.

Проблема была только в том, что он этого совершенно не понимал. Но одно хотя бы до него дошло: что с одной «нечестивой тварью» он связан, очевидно, навеки. А значит, к ней, возможно, придется притерпеться. Найти, что ли, какие-то положительные стороны. Весьма разумный подход, особенно если учесть, что Сетэль состояла практически из этих самых положительных сторон, но это если судить непредвзято. А тут она вдруг показала клыки. Паладин даже обрадовался этому и тут же мысленно поставил крест на попытках взаимопонимания. По крайней мере, в ближайшее время.

Демонесса, прощупав состояние человека через связующую их нить, мрачно хмыкнула и снова сфокусировала внимание на дервише. Альтемир, по ее мнению, мог кукситься сколько душе было угодно.

Старый орк, разрядив шуткой обстановку, первым оборвал смех и, не трудясь сгонять с лица ухмылку, с немалой гордостью сказал:

— И все же, несмотря на вашу, пусть и далекую, помощь, всего двух недель хватило нам для того, чтобы не только повернуть нашествие вспять, но и найти самое сердце всей гидры. Так мы оказались здесь, в горах, рядом с этим вулканом. Но решающая схватка, надо признать… — Харад закашлялся и, позволив мгновенно рванувшемуся к нему орочьему вождю подхватить себя под руку, уселся обратно на камень. — Так вот, последняя схватка оказалась куда опаснее, чем мы думали. И даже моих сил, — дервиш неопределенно взмахнул рукой в воздухе, — боюсь, не хватило бы.

Наран-зун, оказалось, тоже слушал своего сородича; по крайней мере, при его последних словах на лице вождя орков проступило такое неизбывное изумление, что даже сам Харад его заметил, ответив слабой полуулыбкой.

— Мальчик мой, я всего лишь скромный дервиш. Пусть я познал гармонию полнее всех остальных, но и мои умения подобны лишь капельке шербета, что способна поднять малая бабочка, присевшая на край пиршественной чаши. Нет, я не лучший — это все остальные, увы, хуже меня. — Дервиш сокрушенно покачал головой. — Так или иначе, вы, гости, оказали нам немалую услугу, оттянув на себя сразу шесть огненных птиц. И как только мы поверили, что победа близка, я, увидев поредевшие ряды врагов, начал сражаться всерьез, до этого мудро скрывая свою истинную силу. Так вот, именно в этот момент появились новые гости. И они были куда страшнее тех пламенных тварей, что противостояли нам раньше. — Старик содрогнулся, вспомнив что-то такое, о чем явно предпочел бы забыть, но тут вмешался Радимир:

— Думаю, наш пустынный друг, повидавший немало на своем долгом веку, сказал все, что должен был, и мы не можем позволить ему терять время и силы, произнося и так известные всем вещи. — Дервиш благодарно кивнул архимагу, держась рукой за горло. — Конечно, этот старый перечник уже давно выглядел так, словно дышал на ладан. — Оцелот по-свойски одарил орка легким тычком, на что тот только оскалился, пряча в глазах смешливые искорки. — Но я видел его не так давно и могу уверенно заявить: в сегодняшнем бою его здорово потрепало. Никакого сравнения с его обычным видом слегка поеденного молью старого половика; такое ощущение, что сейчас его жрали на скорость и соревнуясь. Ему надо срочно отдыхать, а мы все и так поняли, что именно произошло.

Радимир, произнося последние слова, будто ненароком повернулся к паладину, характер которого знал наизусть, и предупредительно поднял руку именно тогда, когда Альтемир сунулся вперед, желая получить подробные разъяснения.

— Мы знаем, что это за новые гости. Наверняка они носили черные балахоны, весьма топорной работы цепи и вызывали каких-то преотвратных на вид тварей, так? — Харад утвердительно кивнул. — Ну что ж, это старые наши знакомые, хоть и, увы, недобрые. — Архимаг мысленно добавил специально для орка: «Они воплощают Пророчество с другой стороны, освобождая зверей. Уже дважды, считая нынешний день, они преуспели. Но ты, верно, чувствуешь, что и два охотника освободились от оков. Теперь все зависит от вас, мои пустынные друзья».

Дервиш, успев за время паузы немного прийти в себя, заговорил, слегка посмеиваясь:

— И все же я возьму слово еще раз, мой друг. Потому что без моих разъяснений никто из вас не узнает самой интересной части повествования — о том, что же действительно случилось в кратере. — Старичок выпрямился, блеснул глазами, давая понять, что сейчас ознакомит всех с великой, воистину героической сагой, обвел взглядом широкий полукруг явно заинтересованных слушателей и счастливым голосом продолжил: — Эти упыри в черных тряпках появились целой стаей, а уж сколько своих адских собак они вызвали — это уму непостижимо. И драться они умели, о, это было нечто. Даже их призванные твари и те перебарывали лучших воинов пустынных племен! — Наран-зун, явно инстинктивно уронив ладонь на рукоять своего кривого меча, обнажил клыки, и в этой гримасе никто не углядел бы и волоса дружелюбия. Дервиш перевел взгляд на него. — Но с самим вождем, разумеется, не мог сравниться никто, он своими руками уложил несколько черных бестий и даже успел воткнуть клинок в горло одному из их хозяев.

Ширш, услышав это, глянул на орка с проклюнувшимся во взгляде уважением, как на равного.

Сам же старый Харад-аль, снова поднявшись на ноги и смело повернувшись к своей аудитории спиной, уставился на север, гордо подняв голову, и закончил:

— Но почти в тот же самый миг мы и проиграли. Потому что здесь явился новый боец в черном — игрок, изменивший не только ход всей партии, но и, казалось, сами ее правила. Он был тем, кто держал в кулаке все цепи до единой. И он воистину обладал должной силой, чтобы совершить подобное. — Все присутствующие, кому довелось пережить встречу с Мастером Цепи, старательно потупились, не особо желая воскрешать в памяти эти неповторимые ощущения. — И он, нырнув прямо в кипящую в жерле лаву, не сгинул, как опрометчиво надеялись многие, — нет, он достиг хранилища тьмы и выпустил ее наружу. Дервиш медленно повернулся, держа глаза плотно закрытыми, уселся и только потом, вместе с первым словом, поднял веки. Старичок явно любил драматические эффекты и умело ими пользовался: — Из всех, кто находился в тот момент в горниле битвы, выжили только двое — я и Наран-зун, которого я успел прикрыть щитом своей силы. И могу сказать: если бы истечение тьмы продлилось хоть парой мгновений дольше, здесь не было бы и нас, несмотря на все мои умения. Это воистину страшная мощь. — Харад, оттолкнувшись ладонями от коленей, встал. — Мы должны поспешить. Я чувствую: еще день, и мы безнадежно опоздаем к вратам пустыни. Наш путь лежит именно туда.

Взгляды, которыми дервиша одарили бойцы Алой Армии, были полны недоверия, и старик словно бы закрепил сказанное:

— Путь каравана, идущего по нити оазисов, ясен и прям, как полет стрелы. Именно во вратах пустыни лежит древнее святилище нашего народа, и…

Наран-зун, внезапно двинувшись, тяжело положил ладонь на плечо дервиша, устремив на того весьма устрашающий прищур. Харад, обернувшись, воззрился на вождя так, словно уж от кого-кого, а от него удара он точно не ожидал.

Последовал краткий обмен репликами на орочьем языке, вождь, не в пример невозмутимому дервишу, раскипятился и, воздев руки к небу, проорал что-то гортанное и явно угрожающее, потом молниеносным движением выхватил клинок и, ткнув им в замерших предводителей Алой Армии, сплюнул на песок. Харад-аль, спокойно убедившись, что орк спрятал клинок в ножны и отошел подальше, повернулся к своим собеседникам и развел руки в извиняющемся жесте: