Чтение онлайн

И самое дерьмовое – я до сих пор не понимаю, почему майор саботировал приказ генерала и вывел людей из «Крыла Орла» раньше срока?

Если бы он дождался нас, мы могли бы продержаться. Развернули бы эсминец, организовали фортификацию, использовали резерв, – у нас было всё, чтобы выдержать натиск. Не выиграть, нет, – но удержаться. Спасти Ари. Успеть.

Шансы были и неплохие, пока Харпер не решил проявить самостоятельность, хотя Одинцов заверял, что более исполнительного командира в его армии нет. В итоге долбаные полчаса разрушили всю стратегию, обнулив все наши достижения.

Мы вернулись в Астерлион ни с чем, не считая боевого корабля, который вряд ли сможет повлиять на исход битвы. Ариадна похищена Аристеем, «Аргус» и «Спрут» уничтожены, генерал исчез с радаров, связь с Полигоном оборвана.

Мы остались одни, но это не значит, что я готов сложить оружие. У нас ещё есть необходимые ресурсы. Несколько опорных точек, эсминец, подпольные хранилища с оружием и военной техникой. И главное – желание добраться до него. До Аристея. Сломать его структуру, перехватить контроль, уничтожить. Нам нужен новый план, экстренный и жесткий.

– Почему сейчас? – хриплый голос Микаэля возвращает меня в реальность.

Я бросаю на друга и соратника быстрый взгляд. Фостер выглядит изможденным и постаревшим на десяток лет. Я чувствую себя точно так же. Усталость не просто разъедает, она встроилась в организм, стала частью тактики. Три вещи держат нас на плаву: выносливость, боевой опыт и злость. Всё остальное давно выгорело.

– Почему Аристей вышел из тени именно сейчас? – не дождавшись реакции, конкретизирует Фостер, привычным жестом дотрагиваясь до шрама на подбородке. Он всегда так делает, когда нервничает или загнан в тупик. – Почему позволил нам потратить годы, заложить основу, внедрить агентов, собрать технику и остановить нас в шаге от удара по Корпорации. Какого хера он пошел против собственных интересов?

– Потому что мы больше ему не нужны, – глухо отзываюсь я. – Возможно, и не были нужны. Ублюдок играл с нами, развлекался, использовал, как ресурс, только позволяя думать, что мы что-то решаем.

– А теперь вдруг наигрался? С чего бы вдруг? – скептически отмахивается Фостер. – Для полномасштабной войны нужны не только твари. Нужны люди, логистика, каналы, живая армия, – ожесточённо добавляет он.

– Или ядерные боеголовки, которые парой ударов потопят к чертям и Улей и Полигон, – бросаю я, скривившись от колющей боли в мышцах.

– Ему до них не добраться, – уверенно парирует Мика. – Корпорация хранит их под таким уровнем защиты, что даже высшее командование не имеет прямого доступа.

– Ты все еще в этом уверен? После того, что увидел сегодня? – рухнув на стул, я киваю вошедшей в кабинет Иллане и жестом показываю на свободное место рядом с собой.

Она бесшумно опускается в кресло, мягко погладив меня по плечу. В янтарных глазах сквозит тревога и напряжение. Ила в курсе всех моим планов и отчётливо понимает, в какой заднице мы оказались. Она не участвует в боевых операциях, но по-прежнему является моей правой рукой в Астерлионе. Ликвидировав бесполезный Совет Старейшин, я сделал Илу негласной главой города. Это решение было самым верным, учитывая, как редко я бываю дома, перемещаясь между анклавами и неделями пропадая в мертвых зонах. Жаль, не удалось точно так же распустить шайку шаманов. Ила считает, что вера всё ещё нужна людям. Возможно, она права.

– Корпорация охраняет стратегические склады как зеницу ока, – продолжает настаивать Фостер. – Даже если Аристею известны координаты, доступ – это совсем другое дело.

– Но мы ведь сами планировали перехват управления, – напоминаю я. – Мы собирались взломать систему протоколов, направить ракеты по гнёздам Аристея. Почему он не может провернуть то же самое?

– Потому что у нас были люди внутри, – отвечает Мика, но уже без прежней уверенности.

– И где они сейчас? У тебя есть связь хоть с одним из наших агентов на островах? У меня – нет, поэтому я рассматриваю все вероятности. Даже самые абсурдные. Тишина в эфире не возникает без причины, – привожу свои аргументы, которые Фостер вынужден проглотить.

– Ладно, – согласно кивает он. – Ядерная атака сейчас может и не приоритет. Если только… – облизав потрескавшиеся губы, он переводит взгляд на Иллану. – Если только твой отец не решит вмешаться и нанести упреждающий удар, посчитав нас источником угрозы.

Мика говорит ровно и спокойно, но за этой сдержанностью я чувствую то же, что и он, – предчувствие надвигающейся катастрофы. Отказавшись от привычного тона, Фостер произносит вслух то, о чём боится думать каждый из нас.

– Ты не думал, что закрытый канал перестал действовать именно по этой причине? Что, если генерал разоблачен и больше не контролирует ситуацию? Что, если именно поэтому он не выходит на связь?

Протянув руку, Ила переплетает наши пальцы и крепко сжимает, позволяя мне в полной мере ощутить охвативший ее страх. За наших детей, за город, за тысячи ни в чем не повинных людей, которые ещё верят, что «Белый вождь» их спасет.

Я сжимаю ладонь Илы в ответ, давая понять, что никогда… никогда не отпущу ее руку. Я найду способ спасти всех, кто мне дорог. Чего бы мне это ни стоило. И это не пустые клятвы и громкие лозунги. Сегодня мы проиграли… но не ошибаются только мертвые, а у остальных есть возможность повлиять на ситуацию и изменить ее ход. И, вопреки логике, я почти уверен, что Корпорация не станет уничтожать анклавы. Не сейчас. И не завтра.

– Пока Ариадна не эвакуирована, президент не будет бить по нашим городам. Значит, у нас есть фора. – Твердо произношу я. – Для того, чтобы забрать Ари. Она – наша основная цель.

Ила вздрагивает и, вскинув голову, смотрит на меня с неприкрытым сомнением. Во взгляде Фостера я читаю похожие эмоции.

– Он отправил твою сестру на Полигон, – нахмурившись, напоминает Иллана. – Если бы президента волновала ее безопасность, он оставил бы ее в стенах Улья, под охраной и надежной защитой.

– Чтобы понять, что движет моим отцом, нужно быть им, – резко бросаю я. – Общей крови недостаточно, чтобы считать его мотивы и стратегии, но я знаю одно – Дэрил Дерби ничего не делает просто так. За каждым его шагом стоит выверенный план с расчетом на десяток лет вперед.

– Говоришь так, словно восхищаешься им, – качнув головой, Иллана озадаченно морщит лоб, нервным жестом убирая за ухо медную прядь волос.

– Я сам отец, Ила, и каждый гребаный день меня терзают мысли – кем будут считать меня мои сыновья спустя десятилетия? Героем или предателем?

– Ты борешься за свой народ, – пылко возражает Иллана. – Ты хочешь очистить мир от смертельной заразы и гнета Корпорации. Ты не сдаешься, даже когда надежды на победу нет. Ты не отступаешь, не думаешь о себе, не просчитываешь выгоду, не цепляешься за власть. Что это, если не героизм?

– Это любовь, – смягчив голос, отвечаю я. – В тебе говорит твоя любовь ко мне. Моя мать тоже безумно любит отца. Он для нее герой, Ила. А для меня?

Она отводит взгляд, наконец поняв к чему я веду. Мика нетерпеливо тарабанит пальцами по потрескавшейся лакированной поверхности стола.