Чтение онлайн

— Ладно, хозяин, — обиженно пробубнил камердинер. — Личная жизнь так личная жизнь. Проклятые хлопья… — добавил он едва слышно.

Строительство не особо заинтересовало Соню. Она окинула взглядом поселение, кивнула так, словно ничего особенного увидеть и не ожидала, а затем сказала:

— Если честно, мне бы хотелось представить нашим читателям именно вас, господин Львов. Ну, как личность. Смекаете?

— Надеюсь, что да, — ответил я. — Как насчёт пройти в дом? Конечно, там тесновато, но лучше, чем торчать здесь.

Девушка с сомнением окинула взглядом халупу надзирателя.

— Может, на улицу вынести пару стульев? — предложила она. — Мы ведь снимать будем. Внутри это будет неудобно.

— Сяолун, — кивнул я. — Ты слышал даму.

— Ловлю каждое слово, — отозвался тот и скрылся за дверью.

Правда, тут же вернулся с парой стульев. Соня проследила за тем, чтобы они были правильно поставлены перед крыльцом — так, чтобы свет падал на нас, когда мы сядем.

Мы уже собирались расположиться, как на улицу выбежал из барака не кто иной, как Еремей. Споткнувшись о ступеньку, кубарем скатился с крыльца, растянулся, но тут же вскочил и припустил вдоль домов.

За ним вылетела разъярённая женщина с тряпкой в руке. Она воинственно размахивала ею, словно кистенём.

— Вот я тебе покажу, охальник! — завопила она, пускаясь в погоню. — Будешь знать, как на потаскух-то заглядываться! Чего тебе дома не хватает, упырь?!

И они умчались вдаль, собирая насмешливые взгляды остальных поселенцев.

Кажется, теперь я знаю, почему миссионер просил приписать Еремея к церкви в качестве дьякона, и о каких грехах говорил.

— Весело у вас, — заметила Соня с улыбкой. — Прямо разухабистая жесть. Что, бордель строите?

Я развёл руками.

— Что за Фронтир без продажной любви?

— Золотые слова. Вставлю их в интервью сноской, если не возражаете.

— Вообще-то, возражаю.

— Ладно, как скажете. В конце концов, вы мне жизнь спасли, так что я вам, вроде как, обязана. Так что ничего, чего вы не одобрите. Даю слово. Уверяю, от меня такое нечасто слышат.

— Прошу прощения, — встрял вдруг камердинер. — Вы останетесь на обед? Никаких хлопьев, только нормальная пища, гарантирую.

— Против хлопьев я ничего не имею, — улыбнулась девушка. — Но сейчас как будто для них поздновато.

— Для них всегда поздновато, — состроив кислую мину, ответил Сяолун.

— Что скажете насчёт обеда? — воззрилась на меня рыжая. — Спасли меня от бандитов, спасёте и от голода?

— Разумеется. Сяолун, предупреди Марфу, что нас будет двое.

— Да, господин, — поклонившись, камердинер исчез, оставив нас вдвоём.

Вернее, втроём. Оператор поставил камеру на треногу, которую выволок из минивэна, и принялся настраивать. Мы сели на стулья, оказавшись напротив друг друга.

— Сразу предупреждаю, что мне придётся импровизировать, — сказала Соня. — Я ведь готовилась к другому интервью. Так что не судите строго. Если что — лишнее вырежем.

Ну, конечно. Так я и поверил. Впрочем, я отлично знал, что хочу сказать, а о чём предпочту умолчать.

— Итак, мы готовы? — обратилась девушка к французу.

Тот показал «Ок».

— Начнём, — кивнула Соня и развернулась ко мне. — Вы здесь недавно, однако уже успели многое, господин Львов. Сразу видно энтузиаста. Но не поделитесь ли, почему вы вообще решили осваивать Фронтир?

— Всё просто, — ответил я, изобразив приветливую улыбку. — Мне, как и большинству, нужны земли, которых у моего рода нет.

— Значит, вы были вынуждены сюда приехать?

— В каком-то смысле. Как и все, ищу лучшей жизни.

— Это легко понять, — кивнула рыжая. — Мы встретились при необычных обстоятельствах. Согласны?

— Вам виднее.

— О, не скромничайте! Господин Львов только что спас мне жизнь, отважно вступив в бой с бандой напавших на меня головорезов. Да, профессия журналиста порой связана с рисками, но, пока на границе нашей великой империи есть такие люди, как господин Львов, бояться хрупким девушкам нечего, — всё это была сказано в камеру, но затем Соня повернулась ко мне. — Я стала свидетельницей того, как вы пользуетесь магией. Это же аспект тени, верно?

— Он самый.

— Удивительное зрелище. Я до сих пор под впечатлением. Вам уже приходилось его использовать здесь до нашей встречи?

— Увы, да. Одно Исчадие прорвалось на участок, едва я прибыл.

— И вы вступили с ним в бой?!

— Пришлось.

— Да вы просто герой! Нечасто проектировщики лично сражаются за свои земли.

Я развёл руками.

— У меня просто не было выхода.

— Скромность украшает мужчину. И вы просто прекрасны. Какие у вас планы на развитие участка?

— Самые обычные. Водопровод, канализация, тротуары. То, что необходимо для нормальной жизни. Очень надеюсь в ближайшее время сделать всё, чтобы через мои земли можно было проложить железную дорогу.

— О, это весьма упростит вам жизнь, — улыбнулась Соня. — А что насчёт местных жителей? Уже есть желающие поселиться на ваших землях?

Мы разговаривали около получаса, а затем явился камердинер и сообщил, что обед готов.

— Прервёмся, — кивнула рыжая. — Пока всё идёт, как надо. Просто круть! Вы станете местным героем, зуб даю. Надо только правильно вас подать. Пока будем есть, я обдумаю ещё вопросы. Вы ведь не против продолжить?

— Вовсе нет. Не зря же вы сюда ехали.

— О, вот о чём, а об этом я нисколько не жалею, — другим тоном заявила Соня.

Когда мы сели за стол, я обнаружил у себя под тарелкой исписанный каллиграфическим почерком листок. Так, что это?

Чёрт, Сяолун уже успел набросать предложения по моей личной жизни. Похоже, не такая уж была хорошая идея позволить ему марать бумагу.

Сложив бумажку, я сунул её в карман.

— На каком уровне у вас сейчас преобразователь? — спросила репортёрша, берясь за ложку.

После обеда мы вышли на улицу и продолжили интервью. Я рассказал о случае с мальчиками, но умолчал об охотниках и воровстве стройматериалов.

Подростками девушка очень заинтересовалась.

— Могу я их навестить? — спросила она жадно. — Снять? Поговорить с их матерями? Это здорово украсило бы репортаж. Неравнодушный проектировщик, спасающий не только девушек, но и кабальных — это что-то с чем-то. Просто круть!

— С матерями, пожалуй, да, — ответил я. — А вот пустить к пациентам, увы, не могу.