Чтение онлайн

Приближалось зимнее солнцестояние, однако снега не было. Не было и ночных заморозков, от которых у спящих начинают стучать зубы. Чесса погладила свой округлившийся живот. В последнее время люди из Кинлоха все чаще приходили в их с Кливом усадьбу, и немудрено. Здесь были и смех, и споры, и ссоры - и никакого колдовства, ничего таинственного и пугающего. Никаких черных плащей, развевающихся при полном отсутствии ветра.

Чесса улыбнулась, глядя на Варрика и одновременно сжимая руку Клива. Что же на уме у ее тестя? Может быть, он наконец решил отступить и оставить ее в покое?

– Добро пожаловать, отец, - сказал Клив.
– Чесса считала, что ты сегодня заглянешь к нам, и велела женщинам наготовите" побольше еды. Скоро все уже будет готово для пира, так что если ты хочешь послать кого-нибудь в Кинлох за остальными, тебе надо поторопиться.

Варрик снисходительно улыбнулся.

– Мне не нужно никого посылать.
– И он вынул из футляра бурру.
– Я вызову своих людей с помощью чар.

Он любовно погладил бурру и отошел на несколько шагов в сторону. Потом посмотрел на Чессу, скользнув взглядом по ее животу, и в его глазах она заметила сомнение и вместе с тем - твердую решимость. Чесса вздохнула. Стало быть, истерический припадок, который она разыграла после того, как ее спасли, не отвратил его от нее.

Она сложила руки на груди и зевнула. Варрик продолжал смотреть на нее не отрываясь, и теперь в его странных разноцветных глазах сверкал гнев. Когда ей случалось рассердить Клива, она иногда думала, что его золотистый глаз, пожалуй, выражает больше ярости, чем голубой. Однажды она сказала ему об этом, и они оба так хохотали, что забыли про свою ссору.

Варрик взошел на вершину Соколиного гребня - в окрестностях Карелии это была единственная возвышенность, - в очередной раз решив показать, на что он способен. Он вызвал и гром, и холодные белые вспышки молний. Однако дождя он не наколдовал, за что все были ему очень благодарны.

Закончив, он обернулся и застыл как громом пораженный. Никто на него даже не взглянул. Игмал учил Кири метать деревянный нож, который он сам для нее вырезал. Другие дети внимательно наблюдали за ними и просили, чтобы он научил и их. Трое воинов из Кинлоха - его воинов!
– пили мед и шутливо пихали друг друга локтями. Другие были заняты разговором с обитателями Карелии, которые прежде тоже входили в его дружину, и никто не обращал на него, Варрика, ни малейшего внимания. Двое его младших сыновей бросали камешки в озеро, соревнуясь, кто дальше бросит. Аргана, всегда молчаливая, покорная Аргана, разговаривала с Чессой и еще несколькими женщинами. Внезапно Чесса засмеялась над чем-то, что сказала Аргана. Как, неужели Аргана сказала что-то смешное?

Никто не глядел в его сторону, кроме одного-единственного пса, который сидел, наклонив голову набок, и таращился на странного человека в черном.

Варрик решительно подошел к Чессе.

– Пойдем, - властно сказал он.

Чесса улыбнулась ему:

– Ты уже вызвал остальных людей из Кинлоха?

– Да, вызвал, - ответил он тоном, который показался ей похожим на тон обиженного ребенка.

– Вот и хорошо, - сказала Чесса.
– Эта твоя палочка - очень удобная штука. Я скажу женщинам, чтобы они поджарили еще кабанятины для гостей. Как удачно, что Клив и его люди подстрелили нынче утром больше дюжины фазанов. У нас будет знатное угощение.

– Это не палочка, а бурра. И я же ясно сказал тебе, чтобы ты пошла со мной.

Чесса продолжала улыбаться:

– Ах да, я забыла. Ты хочешь поговорить со мной именно сейчас? Нельзя ли отложить этот разговор на потом? Сейчас я очень занята. Ну хорошо, Варрик, давай отойдем;

Они вошли в дом. Здесь не было деревянного помоста, как в Кинлохе. В длинной общей зале пахло жарящимися фазанами, пекущимся хлебом и дымом, который поднимался из очага. Варрик подошел к столу и взобрался на него.

– Осторожнее, отец, - сказал Клив.
– Этот стол качается.

– - Да, - ухмыльнулся Игмал.
– Клив приделал к нему ножки разной длины.

Клив ткнул его локтем под ребра.

– Замолчите, - бросил им Варрик и посмотрел на Чессу.
– Подойди ко мне.

– Надеюсь, ты не станешь просить, чтобы я тоже залезла на стол, - сказала Чесса, поглаживая живот.

Варрик гневно сдвинул брови, казалось, еще немного - и он зарычит.

Внезапно он слез со стола и, вытащив из футляра бурру, протянул ее Чессе.

– Возьми ее. Возьми и скажи, что ты чувствуешь, что ты видишь.

Чесса медленно вытянула руку и взяла бурру, но тут же вскрикнула и схватила палочку обеими руками, словно ей было не под силу держать такую тяжесть одной рукой.

– Она ужасно тяжелая, - пробормотала она и положила бурру на стол, однако не отняла от нее рук. Варрик сверлил ее взглядом:

– Сейчас бурра горяча, не так ли?

Чесса покачала головой:

– Вовсе нет. Я чувствую только, что она тяжелая, такая тяжелая, что я не могу ее держать.

– А теперь она стала холодной, верно?

– Холодной? Вот уж нет. На ощупь это обычное дерево, только очень тяжелое.

– Что ты видишь? Чесса посмотрела на бурру:

– Нарисованные круги и квадраты. Краска, похоже, выцвела и скоро начнет лупиться. Возьми обратно эту палочку, Варрик. Она мне не нравится.

На его лице отразилось недоумение, потом гнев.

– Я спросил тебя, что ты видишь, а не как выглядит бурра.

– Что я вижу? Ничего не вижу, разве что этот стол. Боюсь, он слишком мал, чтобы на нем поместились все кушанья, которые мы готовим.

Варрик выхватил у нее бурру и засунул ее обратно в футляр.

– Все дело в ребенке, - сказал он.
– Ребенок забрал твою силу.

– Какую силу?
– удивленно спросила Чесса.
– Колдовская сила есть только у тебя, Варрик. У меня ее нет. Он испустил глубокий вздох и приказал:

– Аргана, принеси мне меду.

– Не могу, Варрик. У меня руки в капусте.
– В голосе Арганы все еще звучали отголоски веселого смеха.

Он медленно повернулся и посмотрел на женщину, которая восемнадцать лет была его женой. Она рубила капусту и укладывала ее на большое деревянное блюдо.

– Атол, - позвала она, - отнеси своему отцу кубок меда.

– Я мужчина, а не раб.

– А я, сынок, женщина и тоже не рабыня. Не пойму, при чем тут это? Я занята делом, твои братья тоже, а ты не делаешь ничего. Ты должен слушаться своего отца, как и все мы. Делай, что я тебе сказала, иначе ты не сядешь вместе с нами за стол.

К немалому удовольствию Чессы, Атол подчинился. Он налил в кубок меда и подал его своему отцу. Сделал он это с явной неохотой, но все же сделал.

Во время всего этого разговора Чесса старалась держаться как можно незаметнее. Она была удовлетворена. По всему было видно, что царству ужаса и безмолвия, которое создал вокруг себя Варрик, приходит конец.