Чтение онлайн

– Госпожа, – учтиво обратился к ней Керек, – позволь представить тебе Чессу, ирландскую принцессу, супругу принца Рагнора.

Чесса гордо выпрямилась. Она была такого же роста, как и королева, и это ее порадовало: по крайней мере не надо будет смотреть на нее сверху вниз.

– Я вижу, ты не из тех плаксивых дур, которых я терпеть не могу, – сказала королева. – Я Турелла, из рода Тур, дочь короля Булгарии, королевства, по сравнению с которым Данло выглядит как объедки с пиршественного стола. Можешь поцеловать мою руку.

Чесса взяла изящную белую руку и поцеловала ее.

– Встань, Рагнор, – спокойно сказала королева. – Твой отец уже перестал смеяться, а теперь ты перестань распускать нюни. Попытайся же наконец вести себя как мужчина. Ну же, встань с пола и сядь на свое место.

– Но она напала на меня, матушка! Ты только посмотри на мою руку – эта дрянь всадила в нее нож. Я накажу ее. Я велю своим людям держать ее, а сам выпорю ее хлыстом.

– Ты же мужчина, Рагнор, – сказала королева. – Если ты желаешь выпороть ее, ты должен сделать это сам, без посторонней помощи. – Повернувшись к Чессе, она невозмутимо добавила:

– Он похож на меня, так что я не могу заявить, что он не мой сын, а подменыш, которого подложили в колыбель. Налей мне вина, Керек.

Осушив кубок, королева заняла место на дальнем конце стола. Во время ее разговора с принцем король не сказал ни слова. Его смех медленно иссяк, как иссякает водоем под палящим солнцем пустыни.

– Я услыхала, что ты здесь, принцесса, и захотела посмотреть на тебя. В часы трапез я всегда выхожу из своих покоев, однако избегаю обедать в этом зале. Как тебе удалось рассмешить короля? Он не смеялся вот уже двадцать лет. Я надеялась, что к моему приходу вы уже закончите трапезу, однако, похоже, что это не так. Я вижу, большая часть кушаний оказалась на полу.

Королева вдруг щелкнула пальцами, и Чесса увидела трех воинов, вставших вокруг ее стула. “Неужели это ее личная охрана?” – подумала Чесса. Вслух она спросила:

– Отчего ты не обедала вместе с нами, госпожа? Королева рассмеялась. У нее был на редкость приятный смех, тихий и мелодичный.

– Я перестала есть за одним столом с королем с тех пор, как он потерял все свои зубы. Видишь ли, я отказалась пережевывать за него пищу.

– А, – сказала Чесса. – Думаю, я бы тоже не согласилась.

– Я слыхала, что твой отец был некогда глубоким стариком, таким же, как Олрик; Все скальды поют о том, как его омолодил чародей по имени Хормуз. Что ты об этом знаешь? Ведь ты дочь Хормуза, не так ли?

– Да, госпожа. Как видишь, на самом деле я вовсе не принцесса. Король удочерил меня из благодарности и воспитывал как свое собственное дитя, после того как мой родной отец, Хормуз, исчез, перенесясь в таинственное царство магии, которого нам, простым смертным, не отыскать и не понять.

– Что за вздор, – сказала королева. – Олрик, ты знал, что она не настоящая принцесса? Зачем она здесь?

– Госпожа, мне жаль, что я не разрешила Рагнору и Кереку услышать то, что я объявила перед всеми жителями Ястребиного острова. Я сказала им, что я не принцесса, что во мне не течет королевская кровь. Ты слышишь меня, Рагнор? И ты, Керек? Я не принцесса, а обычная, простая женщина. Отпустите меня. Дайте мне уехать.

– В глазах света она все равно принцесса, госпожа, – вмешался Керек. – Разве ты не слыхала, что герцог Ролло хочет женить на ней своего сына Вильгельма?

– Теперь Вильгельм уже не захочет взять меня в жены, Керек.

– Ты ошибаешься, принцесса. Ты по-прежнему считаешься дочерью короля Ирландии независимо от того, родной он тебе отец или нет.

– Об этом надо будет поразмыслить, – молвила королева и отпила несколько глотков вина из кубка, который поставил перед ней один из трех воинов. – Я полагаю, ты не отравил это вино? – осведомилась она у короля, который с довольным видом поедал толченый горох с медом.

– Если его кто и отравил, то не я. Я не ожидал увидеть тебя за обедом, так что можешь пить это вино, не опасаясь. А она сможет нарожать много детей, – присовокупил он, переводя взгляд на Чессу.

– Он щупал ее, матушка, – брюзгливо сказал Рагнор. – Он мял руками ее живот и бедра, прижимался ртом к ее грудям. Она выходит замуж за меня, а не за него, но она позволила ему все это. А если бы я пожелал сделать то же самое, она убила бы меня на месте.

– Прекрати хныкать, Рагнор.

Король указал пальцем на кусок жареной кабанятины, удержавшейся на самом краю блюда, свалившегося на пол.

– Я хочу этого мяса, – сказал он одной из своих наложниц, и та немедленно подняла с пола блюдо, разрезала уцелевшую кабанятину и засунула кусок себе в рот.

Чесса отвернулась, чтобы не видеть, как она положит мерзкую мясную жвачку на язык короля. Королева сделала то же самое.

Потом Турелла встала из-за стола и сказала:

– Вели перевязать тебе руку, Рагнор. Ты уже заляпал кровью всю репу на блюде. К счастью, я репу не люблю. С тобой, принцесса, мы увидимся утром. Не пытайся покинуть дворец.

Она величаво выплыла из зала, и следом за ней удалились три воина, что охраняли ее. Король удовлетворенно крякнул и причмокнул губами.

– Еще кабанятины, – приказал он. Керек встал и учтиво обратился к Чессе:

– Принцесса, я провожу тебя до твоей опочивальни. Когда они подходили к двери, король крикнул им вслед:

– Перед тем как ты увидишься с королевой, ты должна явиться ко мне. Не забывай, что я король. Здесь повелеваю я. Рагнор, позаботься о своей руке.

Выйдя из зала, Чесса испустила глубокий вздох:

– Все здесь очень странно, Керек.

– Да, странно, – согласился он. – Теперь ты видишь, как ты нам нужна. Если Рагнор взойдет на трон и станет править, как ему вздумается, саксы разобьют нас наголову и захватят Данло.

– Надеюсь, что тогда саксы отрубят Рагнору голову и подадут ее на стол на блюде, как ту жареную кабанятину, которой объедался король.

На лице Керека мелькнуло страдальческое выражение, однако он ничего не ответил на этот выпад, а только пожелал Чессе спокойной ночи на пороге ее спальни, после чего тихо заговорил с двумя стражами, охраняющими дверь.

Чесса улеглась в кровать, укрылась до подбородка мягким лисьим мехом и приготовилась поразмышлять без помех. Однако тут она обнаружила, что в комнате она не одна.