Чтение онлайн

Разум не знал. А тело уже вновь взвивалось вверх, прямо в воздухе разворачиваясь для нового каскада ударов. Тело, просто не знающее, что можно сдаться!..

И одновременно Зан прикрыла глаза, выводя себя на другой уровень зрения. Почему не делала этого раньше? Зачем ей это сейчас?

Зан чуть не забыла, что нужно бить: отражать удары и нападать, потому что тела противников, двигавшихся к ней, сияли паутиной кружева!..

Ее собственное тело двигалось, шест принимал и отражал удары. А Зан смотрела, потому что все остальное перестало иметь хоть какое-то значение. Просто перестало существовать в этом месте и этом времени! Не ровное сияние вокруг тела, которое Зан привыкла видеть у всех людей, а сложное, ветвящееся, сияющее кружево. Такое, как было только у нее... и у Кора. Ни у кого больше. Никогда! Ни разу Зан не видела ничего подобного. А теперь одновременно у двух людей! У обоих - желтое, у одного чуть ярче, у другого чуть слабее. У двоих?

Взгляд Зан скользнул дальше, по людям, окружившим бойцов, по цветным сияющим, переливающимся силой кружевам... У каждого. Без исключения.

Темные Боги, да кто же они такие?!

Вихрь ударов сплелся в один смертельный кокон. Как ей еще удавалось отражать их? Уже не нападать. Лишь бы продержаться. Да это и не важно. Больше ничего уже не важно! Эти люди обладают кружевами силы, такими же, как у нее. Или другими?.. Подробностей сейчас точно не разглядеть, но цвета другие.

И в тот момент, когда Зан осознала это, серебристо-серый всполох на самом краю сознания. Новый человек, приближающийся к ним, еще не видимый из-за плотного кольца, окружившего дерущихся. Серебристое кружево? И как ярко сияет! Гораздо ярче, чем у всех остальных. Или точнее - насыщеннее. Зан вынырнула на первый уровень зрения: она должна посмотреть на него! Должна увидеть! Еще бы ей дали остановиться.

Шест в ее руках наконец-то треснул, не выдержав очередного столкновения дерева об дерево. Один конец расщепился вдоль почти на амм. Зан отбила удар. Какой по счету? Если бы последний! Попыталась уклониться. Это у нее всегда хорошо получалось: уходить, ускользать из-под ударов. Если твой противник хоть немного медленнее!

Шест, оказавшийся вдруг слишком коротким, не смог перехватить удар, и деревянный меч врезался ей в шею, сзади, в основание затылка. Если бы меч был настоящим, она бы уже была мертва. Зан рухнула на землю, чувствуя, что мир перед глазами расплывается, теряя четкость очертаний, но упрямо отказываясь закрывать глаза: она должна видеть своих противников. На тот случай если они вдруг решат нанести еще один удар.

Новый человек шагнул внутрь круга. Не тот ли, кого она ждала? Новое лицо. Незнакомое... Знакомое? Известное? Непроглядно-темные глаза, удивительно спокойные, непередаваемо насмешливые...

Темный Боги, куда же вы привели ее?!

Черные глаза встретились с ее серыми. Заглянули ей в душу. Отвернулись. Высокий темноволосый мужчина, одетый в жемчужно-серую рубашку, отступил назад, исчезнув из поля ее зрения. Больше никто к ней не подходил. И ее противники не нападали, очевидно решив, что бой закончен. Что ж, вполне справедливо: ее оружие сломано, сама она беспомощно валяется на земле. Зан прислушалась к собственным ощущениям: боль от основания черепа расползлась по всему позвоночнику, но при этом, кажется, стала слабее. Словно в ее организме боли было лишь ограниченное количество и, распределяясь, она теряла концентрацию. Взглянуть бы сейчас на собственное кружево. И при этом увидеть кружева остальных? Почему-то от этой мысли Зан стало жутко. Словно граница между уровнями зрения превратилась в границу, отделяющую ее от них. От этих...

Зан медленно, осторожно, еще не зная, получится ли у нее двигаться, попыталась сесть. Получилось. Значит, нужно вставать. Она поднялась на ноги и огляделась по сторонам. Ее противники действительно уже покинули круг, в котором они сражались, и присоединились к остальным людям... Людям?! Ну уж нет! Хватит их так называть!

Зан повернулась вправо, туда, где аммах в двадцати от нее беседовали Зуру и... Хозяин. Тот, кого она искала восемь лет, за кем следовала, теряла, находила... Нашла.

Она знала, что должна его убить. Она хотела этого, мечтала, планировала. Восемь лет. Всю свою жизнь... Сейчас.

Почему же она продолжает стоять посреди плаца и смотреть на него, ничего не предпринимая, словно ее душу, ее мысли, ее тело сковало какое-то странное оцепенение? Зан много раз представляла себе, как вновь встретит Хозяина. Восемь лет она мечтала, как станет свободной, потратит много лет на его поиски, объездит много стран... Найдет его наконец. Она придет к нему, заглянет в его темные глаза и перед тем, как убить, объяснит ему, кто она, напомнит о своих родных, что он и его звери растерзали в той деревни много лет назад. И только потом убьет. И никогда в своих мечтах Зан не предполагала, что столкнется с Хозяином вот так, случайно, просто забредя в странное поместье! Хотя могла бы... Ведь их вторая встреча тоже оказалась совсем неожиданной...

И всегда, представляя их новую встречу, мечтая о том, как она будет напоминать Хозяину имена убитых им людей, Зан чувствовала жгучую ненависть! Это чувство на восемь лет стало смыслом ее жизни. Почему же сейчас, глядя на этого высокого темноволосого мужчину, черты лица которого намертво впечатались в ее память, Зан чувствовала лишь пустоту, затопившую ее разум, сковавшую тело, невыносимыми тисками сжавшую сердце?! Пустота расширилась до предела, заполнив всю ее, и в следующее мгновение хлынула наружу болью! Клыки Хозяина, рвущие ее плоть; тяжелые кулаки и хищные плети всех владельцев маленькой рабыни, пытавшихся научить ее послушанию; пылающий металл клейма, сжигающий ее кожу; острые мечи всех тех, против кого она выходила на арене... Вся боль, которую он причинил ей, которую ей причинили по его вине. Та боль, о которой он не знал и даже та, о которой он не мог догадываться! Из-за него. Вся ее жизнь превратилась в боль, в Путь, растянувшийся на восемь лет. Закончившийся сегодня! Сейчас!

Ее норла осталась лежать под навесом. Но ведь никто не запрещает ей ее забрать! Она может сходить туда, взять ее и просто вернуться. Никто не поймет, что она собирается сделать, прежде чем она нанесет удар!

Темные Боги! Как получилось, что этим утром она забрела в стаю Хозяев? Среди всех этих мужчин и женщин, что окружили ее, нет ни одного человека! Даже те, кто дрались с ней. Кто победили ее. Победили. А ведь их было всего двое, и бились они по правилам, не собираясь причинять ей, человеку, особого вреда. Интересно, будут ли они также вежливы, если она нападет на их Хозяина?

Тот, кого называли Зуру, повернулся к ней, смерил долгим взглядом, кажется, немного удивившись, что ей так быстро удалось подняться, да еще и без посторонней помощи.

– Ты показала нам все, что хотела?
– произнес он. В его голосе не было особой насмешки, но сами слова не оставляли места для сомнений. Зан не стала отвечать. Она повернулась и не спеша направилась к навесу, туда, где оставила норлу и Кора. Сейчас Зуру прикажет кому-нибудь проводить ее. Если она уйдет сейчас из этого поместья, она никогда больше не получит возможности оказаться среди стаи, так близко к Хозяину. Нет, она не собирается уходить. Она не отказывается от возможностей, которые дарит ей судьба! Даже если это всего лишь шанс ударить, приравненный к шансу умереть с оружием в руках!

Давно выученная истина рабыни, не умеющей сдаваться. Теперь она свободна. Точнее, будет свободна после того, как не станет ее последнего Хозяина.

Она подобрала ножны с клинками, но не стала пристегивать их на место и Кора тоже не взяла на руки. Сколько у нее еще есть времени? А сколько аммов отделяет ее от Хозяина?

Темноволосый мужчина вдруг обернулся, словно почувствовав ее взгляд. Эти глаза - Зан помнила - единственное, что осталось в нем неизменным, когда он обернулся в огромную белоснежную кошку. Она никогда не забывала их. А в ней самой осталось ли хоть что-нибудь от той маленькой девочки на холодном снегу, залитом ее собственной кровью? Наверное, нет, потому что Хозяин, в отличие от нее, ее не узнал! В этом Зан даже не сомневалась. Если она сейчас нанесет удар, он даже не узнает за что! Нет, узнает, когда окажется за Чертой. Зан почувствовала, как ее пальцы судорожно сжимаются на рукояти клинка.