Чтение онлайн

— Мне устроили экзамен и по результатам его предложили зачислить сразу во второй класс, — продолжил Елизар и посторонился, пропуская лохматого мрачного паренька, на лице которого читалась вся радость гимназиста от предстоящей встречи с любимыми преподавателями.

— Ясно, — сказал я. — Ладно, давайте вот потом встретимся?

Класс был просторным и светлым. В нём пахло деревом и едва слышно — лаком, которым это дерево покрывали. Ещё цветами. Табаком. Бумагой и чернилами. И кажется, всем тем, чем должно пахнуть в школе первого сентября.

Августа, мать вашу.

Августа!

Эта жизненная несправедливость с украденным месяцем каникул ранила сердце. Но только моё.

— Погоди, — я придержал Метельку, который ломанулся было вперед. — Нас всё равно сзади посадят. Так чего уж.

И я плюхнулся за ближайшую парту, заработав укоризненный взгляд Сереги.

— А вы, малышня, вперед давайте, — велел я.

— Но…

— На перерыве, Сергей. Всё на перерыве… да и не переживай, никуда я отсюда не денусь.

После того, что увидел там, в зале, так точно.

— Слово даю, что не денусь, — заверил я его. — И вообще, лучше сиди отдельно, чтоб не отвлекаться. А то нехорошо получится.

Кивок.

А вот Елизар, оглядевшись, устроился перед нами.

— Надеюсь, — осторожно поинтересовался он. — Вы не будете против? Я не хочу навязываться, но я тут ни с кем больше не знаком.

— Да без проблем. Вместе веселей, — Метелька погладил парту и, наклонившись, понюхал. — Ишь ты… как новая. И гладенькая вся.

Ну да, в приюте парты выглядели совершенно иначе. Там и не парты-то, но обыкновенные столы, которые имели дурную привычку скрипеть, а то и вовсе раскачивались.

— Доброго дня, класс, — поприветствовал собравшихся Павел Юрьевич. И ответом ему был нестройный гул голосов. А подниматься никто не поднялся. — Рад встрече с вами. И надеюсь, что вы тоже рады…

Гул был потише, хотя детишки честно попытались изобразить радость.

— В этом году наш состав несколько изменился. Так, полагаю, вы заметили отсутствие Григория Островского. Увы, он вынужден был отбыть в Рязань вместе с семьёй. Как и Леонид Арефьев.

Лёгкий шепоток пронёсся над партами.

— Дела рода… — Павел Юрьевич развёл руками. — Однако несмотря на сии, вне сомнений, печальные обстоятельства, нас всё же стало больше. Итак, представляю вам новых учеников… Елизар Витальевич Нагорный… будьте добры, расскажите о себе.

— Я… — Елизар поднялся и огляделся. Кажется, ему стало слегка не по себе. — Я рад учиться здесь. Я…

Он запнулся. И окончательно растерялся.

— Вы из Петербурга? — пришёл на помощь Павел Юрьевич.

— Д-да… отсюда.

— И чем увлекаетесь?

— Естественными науками. Я целитель. Пока дар открылся. Развивается. Могу немного, но кое-что умею. Надеюсь, что здесь получится развить его, — Елизар выдохнул. — Ещё люблю механизмы. Разные. То есть, люблю разбираться в том, как они функционируют. Пытаюсь сам, но…

— В таком случае, полагаю, вам будет интересна наша электромеханическая мастерская. Там вы найдёте тех, кто разделяет это увлечение.

— Да?! — Елизар выдохнул. — Конечно. Извините. Спасибо большое.

— Чудесно. В таком случае представляю вам ещё одного ученика. Козьма Иванович Метельский.

Метелька поднялся.

— Я не отсюда. Издалека. Жил. Раньше. В деревне вот жил, — он повёл плечами и подобрался. — Родители померли. Был в детском доме. Потом вот… попал. И это… дара нет. Из увлечений… так… ну… тоже, чтоб особо… стреляю неплохо. Могу с ножичком управиться. Или вот…

Я дёрнул его за рукав.

— Рожи бить умею! — радостно закончил Метелька и плюхнулся на место.

— Рожи… — Павел Юрьевич с трудом удержал улыбку. — Что ж, жизнь такова, что любое умение может оказаться и нужным, и полезным. Но в вашем случае, полагаю, стоит направить его в нужное русло. У нас имеется отлично оборудованный спортивный зал. И опытные наставники помогут вам раскрыть свой потенциал…

— Спасибо, — Метелька потёр шею. — У нас уже есть один… так раскрывает, что порой кости в кучку собирать приходится.

Павел Юрьевич, кажется, несколько удивился. Но опыт за его плечами был немалый, а потому он лишь кивнул. И произнёс.

— И последний из новичков. Савелий Иванович Гронский.

Я поднялся и с трудом сдержался, чтоб не отступить. Нет, вот какого они все так на меня уставились. В кругу тварей и то спокойней себя чувствовал, потому что тварей хотя бы убивать можно.

А тут…

Вон, этот вихрастый щурится и под партой дулю крутит. А та парочка, что с другой стороны, взглядами обмениваются. И в этом обмене уже мне мерещится заговор.

Спокойно, Громов.

Это дети.

Это просто дети одиннадцати-двенадцати лет от роду. Ты ж вон и на той стороне выжил, и с бандитами сталкивался, и с революционерами. Стыдно трястись перед детишками.

Или это не я?

Тело?

Остатки Савкиной памяти? Личности? Чего-то такого, что завязывает кишки тугим узлом и заставляет язык прирасти к нёбу.

— Я… как и Метелька, потерял родителей, — заговорить всё же пришлось. — Заболел и сам. Выжил… попал в детский дом. Там нас нашёл наставник, а после и помог попасть в хорошую семью. Увлекаюсь… сложно сказать, чем увлекаюсь. Умею стрелять. Бить рожи тоже умею, но обещаю, что не стану без веской на то причины.

И Павел Юрьевич чуть наклоняет голову, показывая, что услышал.

— Мы… вообще не особо понимаем, что да как. Раньше учились в приюте. Потом сестра помогала. И при фабричной школе чутка буквы там и в целом. А тут в гимназию попали. Случайно. Думаю, будет тяжко. Считаю я нормально, но пишу, как курица лапой…

Кто-то тихо рассмеялся.

— Поверьте, — улыбка Павла Юрьевича стала шире. — Не вы один, не вы один… правда, Складовский?

— Ага, — парень с бритою башкой, на фоне которой оттопыренные уши казались неоправданно огромными, радостно кивнул. — Я не лучше!

— Вот… с французским и латынью вовсе мрак. Но мы будем стараться!

— И замечательно, — Павел Юрьевич поправил очочки. — Для учёбы важны не только и не столько способности, сколько желание учиться. Разум, как и тело, нуждается в тренировке. И чем с большим усердием вы его тренируете, тем более заметен эффект. Слышали, Складовский?