Чтение онлайн

— Пожар…

— Был вызван взрывом газового баллона, а тот, как решила комиссия, — пожаром, случившимся в результате неконтролируемого выброса силы. С магами бывает, но, как правило, с юными, у кого не хватает самообладания. Или, допустим, имеет место спонтанное пробуждение дара в позднем возрасте, когда сил поднакопилось, а вот умения справиться с ними нет.

— Сомневаюсь, что это можно сказать про Воротынцева, — произнёс Тимоха задумчиво. — Громовы не были с ними дружны, но… род старый, серьёзный. И уж точно Воротынцевы не пожалели бы сил на обучение наследника.

Согласен полностью.

Даже если того придурка взять, с которым я столкнулся. Он, может, и на всю голову отбитый, но со своим огнём управлялся великолепно. Мне тогда просто повезло.

Место. Время. И неожиданность.

И ещё её помощь.

— А кроме отчёта? — Михаил скрестил руки на груди и мрачно уставился на жандарма.

— А кроме отчёта есть лишь заметка в газете о скоропостижной кончине.

Так.

Это одному мне кажется странным?

Судя по взглядам, которыми обменялись мои близкие, не одному мне.

— И всё? И больше никаких бумаг? Показаний? — робко спросил Орлов и руку поднял, как в гимназии, но спохватился и опустил.

— Увы. Если и было что, то не сохранилось. Но сомнительно, что было. История старая, поэтому свидетелей найти непросто. Известно, что Воротынцевы выплатили компенсацию погибшим, а ещё — владельцу здания, которое изрядно пострадало.

— Тогда почему они решили, что виноват отец? — Татьяна поднялась. — Извините. Но если всё так, как вы говорите, то отей не при чём. Несчастные случаи происходят и с опытными магами.

— А вот здесь, увы, ничего не скажу, — Карп Евстратович изо всех сил старался не коситься на ложечку. — Вероятно, старик знал куда больше, чем говорил. И допускаю, что в той истории было что-то, что могло бросить тень на имя Воротынцевых, поэтому он и не требовал следствия, и не спешил делиться информацией.

То есть старый Воротынцев знал, что этот всплеск вызван…

— Эликсир? — Николя откинулся на стуле. — Номер один? Или два? Один из первых. Поэтому и лаборатория. Побочный эффект с утратой контроля уж больно характерный. Возможно, его там и изготавливали, а Илья Воротынцев рискнул его принять. Тогда понятно, почему историю замяли. Дарник принял некое вещество, вероятно, запрещенное. И возможно, созданное им же в тайной лаборатории. И если бы об этом стало известно, несчастный случай превратился бы в убийство.

И это существенно ударило бы по репутации рода.

Но откуда Громов? Точнее откуда эта мысль, что виноват Громов? Хотя… если близкий приятель, артефактор, одарённый маг… нет, прямых доказательств у старика не было, иначе он бы не оставил эту смерть без ответа. Подозрения? Имелись, что очевидно. Но подозрения к делу не пришьёшь. Да и развязывать войну на одних подозрениях — так себе затея. Может, для кого молодого их и хватило бы. А вот старый Воротынцев был человеком выдержанным.

Что ж…

— А он точно умер? — уточнил я. — А то ж мало ли…

И снова тихо.

И тягостный вздох Карпа Евстратовича эту тишину разгоняет.

— Тело опознавал Воротынцев. Он же и похороны устроил.

И о чём это говорит?

— Но официальная экспертиза не проводилась. Хотя не сомневаюсь, род провёл собственную. Похороны состоялись…

— А с Воротынцевыми говорили? — я поёрзал. — Понимаю, что ветвь боковая… Миша, могут они что-то да знать?

Братец задумался. Покачал головой.

— Сомневаюсь. История давняя. И да, в доме о смерти Ильи не принято было говорить. Я и о его существовании узнал лишь от матушки. Она его любила. Как брата. И горевала о нём. Искренне.

И если так, то можно ли считать, что Илья Воротынцев действительно умер?

— Она разжигала костёр на изломе зимы, чтобы его душа могла согреться теплом. Сперва я не очень понимал смысл, теперь… — Мишка вздохнул. — Как оказалось, я видел многое, но почти ничего не запомнил. И хорошо, что теперь… да, Савелий, она знала, что он умер. Они связали свою кровь, ещё там, на Севере.

Интересно, можно ли считать свидетельство одного покойника о другом достоверной информацией? Хотя… пожалуй, в этом мире покойникам веры больше, чем живым.

— Значит, Илья Воротынцев умер. И отец его был уверен, что без Громовых не обошлось. Но затевать разборки не стал, опасаясь, что те могут ударить по Воротынцевым же. Войны не случилось, но возникла стойкая неприязнь.

И Воротынцев начал гадить, где мог и как мог, не переступая при том черту.

— Я как-то спросил деда, что случилось тогда, но он просто глянул, — Мишка поёжился. — И велел не забивать голову лишним. Поэтому вряд ли он с кем-то делился… хотя… он ведь знал, что я не Воротынцевской крови? Может… нет, всё-таки поговорить стоит.

— И мне кажется, разговор пойдёт легче, если Воротынцевым предложить что-то взамен, — сказал я. — Что? У них ни к тебе, ни к нам, ни к власти нет любви особой. Поэтому за идею они откровенничать не станут.

— Разумно, — Слышнев покрутил крестик. — Полагаю, я найду, что предложить.

Вот и славно.

Нет, любви к Воротынцевым у меня особой нет. Всё-таки нынешние пытались Мишку прибить сами, без всяких там советов и интриг, но дело — это дело.

Глядишь, и найдутся там какие дневники семейные или записи, или легенды хотя бы. А значит, отпускаем. И я повернулся к доске.

— Итак, учёба закончилась, Воротынцев умер, а отец уехал домой, где тихо жил.

— Не совсем верно, — поправил Тимофей. — Сперва отец уехал, почти сразу после выпуска. А Воротынцев остался. Он позже погиб, где-то через полгода.

— Он погиб, а отец жил себе и не тужил, клепал артефакты…

Я едва не ляпнул «и детей», но вовремя прикусил язык. Всё-таки иногда стоит помолчать.

— Продолжал изучать теней… и у нас получается пауза.

Пауза продолжительностью в несколько лет.

— Он сотрудничал с университетом, — тихо произнесла Татьяна. — Он стал известным мастером. Ездил читать лекции…

И подозреваю, что не только их.

Так что это затишье было оправдано. Хотя всё одно не очень понимаю. Это ведь не год и не два. Дольше, гораздо дольше. Сколько там Тимохе на момент прорыва в доме Громовых было? Десять? Плюс беременность. То есть, получается, полтора десятка лет отец сидел тихо, как мышь под веником, и занимался своей наукой?

— Дед позволил организовать лабораторию, — Тимохин голос был спокоен, слишком спокоен, чтобы поверить. — Если поначалу он пытался понять, чем отец занимается, то потом перестал лезть в его дела. Оружие тот делал, амулеты, которые были лучше обычных. И довольно.