Чтение онлайн

И вот теперь они с изменившимся Чернышом – опять превратившимся в девицу, хотя и довольно хмурую девицу – летели на поиски фрау. Рэму это представлялось вполне закономерным и весьма удачным поворотом. Когда он, Рэм, встретил Прекрасную Даму в первый раз, Черныш был с ним. Значит, в присутствии Черныша шансы найти фрау заметно увеличиваются. Жаль, что и Беляк им не составил компанию. Рэм, оглядываясь через плечо и перекрикивая треск крыльев, пару раз пытался вызнать, где же сейчас ошивается светловолосый красавчик. Но Черныш отвечал угрюмым молчанием. А теперь вдруг спросил:

– Эр-Вэ-Эс-Эс. Что означает буква «R»?

Рэм тряхнул головой и пустился в длинное объяснение:

– Понимаешь, «R» – это как бы Иенс. Я его раньше не видел, то есть ровно в тот день, когда я прилетел в Город, он вроде как исчез. А потом вроде как объявился, но сказал, что он уже никакой не Иенс и что звать его R. Вроде как он воплощение праведной мести или что-то такое. А Вигго говорит, что Ледяной Герцог увел у Иенса девушку – вот он и бесится. А Туб его не любит. Хотя раньше любил. Туб рассказывал, они славно веселились, строя всякие механизмы. Однажды даже взорвали фонтан. А сейчас не любит и говорит, что он сам себя проклял и что он плохой. Но лично мне R плохого не делал, хотя он почти не улыбается и глаза у него довольно-таки злые…

– Хватит! – рявкнул Черныш, заметно увеличиваясь в росте.

Махолет начал опасно крениться.

– Прекрати болтовню и просто скажи, где сейчас этот R.

– А вы, – тролль почувствовал, что к этому, новому, Чернышу лучше обращаться на «вы», – не могли бы снова стать дамочкой? Иначе мы упадем. Уже падаем.

Махолет действительно лег на бок и начал сужающимися кругами опускаться к площади перед летней резиденцией Королевы.

Бывший королевский дворец, а ныне жилище господина F, без сомнения, знавал лучшие времена. Сложно вообразить парящую в воздухе огромную гроздь сосулек, но именно так выглядело здание раньше. Эффект легкости и прозрачности достигался с помощью специальной краски, освещения и хитроумной оптической системы. Лучи света, отражаясь и дробясь, придавали дворцу образ под стать владелице. Однако любой красоте отпущен свой срок. Новому хозяину был безразличен не только собственный, далекий от совершенства облик, ему претило внешнее как таковое. Господин F больше задумывался о мире внутреннем, утробном, а потому всем достоинствам резиденции предпочитал кухню. В итоге, навеки угаснув после нескольких ремонтов, здание обрело невыразительный цвет старой кости и напоминало скорее обглоданные свиные ребрышки, чем рассыпающую искры глыбу льда.

В этот вечер, как и все последние три недели, перед дворцом дымили походные кухни. На кухнях суетились поварята, безжалостно согнанные из окрестных забегаловок и – к великому горю Господина F – с его собственной кухни. Революционная обстановка требовала радикальных мер. Господину F поручили избавить Город от продовольственного кризиса. Господин F отнюдь не намерен был делиться с озверевшими от голода горожанами собственными запасами, и взор его обратился на завод «Полярная звезда». Там производили сублимированные продукты. Из чего их производили, не его, F, дело. В документации сказано: «сушеные овощи, фрукты и мясные изделия». Сушеные овощи, фрукты и мясные изделия как нельзя лучше подходят для избавления от продовольственного кризиса.

В результате вот уже третью неделю котлы на походных кухнях бурлили и плевались грязной пеной. От котлов несло машинным маслом и тухлятиной. Толпы голодающих под бдительным надзором Стальных Стражей образовывали некое подобие очереди. Ровно в восемь вечера нуждающимся гражданам выдавали по миске супа. Сам Господин F в это время обряжался в парадный мундир, выходил на балкон своей резиденции и швырял вниз, в толпу, пакетики с сублимированным мясом, овощами и фруктами. Содержимое пакетиков подозрительно смахивало на сушеную пеньку, но народ брал. И как же не взять, если раздают даром?

Итак, часы на Башне Висельника пробили восемь. Толпа у дворца заволновалась в предчувствии дармовой жрачки. В море людских голов то и дело слышались голоса:

– Эй, куда прешь, урод?

– А у него миска больше! Смотрите, смотрите, какая у него миска! Ты б еще корыто приволок, на казенный-то хавчик…

– Позовите Стража, пусть его вышвырнут!

– Ой, ногу, ногу отдавили!

– Закрой хлебало, пока те кой-чего еще не отдавили!

– Тетенька, посторонитесь, задыхаюсь…

– Ай, люди добрые, да что ж это делается – кошелек увели!

– Кошелек! Ну ты даешь, ворона. Ты чего с кошельком-то сюда приперся? Ты на рожи их погляди – они кошельков, кроме как чужих, отродясь не видели.

– А сосед мой, Гюнтер, вчера в похлебке колечко нашел. Золотое.

– Свезло.

– Что колечко! Шурин мой, слышь, ноготь человеческий выловил. Правда, маленький.

– Врешь.

– Королевой клянусь – сам видел.

– А у меня доча вчера пропала. Искали, искали, соседка говорит – видела ее в очереди на заморозку…

– А у меня жена туда же подалась. Видеть тебя, грит, оглоеда поганого, не могу больше, всю-то душу мою выел. Как помрешь, так, грит, разморожусь… И детей увела.

– Это всё от бешенства. По стране ходит…

– Это птица…

– Это варан…

– Это Мор…

Неизвестно, до чего бы договорились нуждающиеся в продовольственном пособии горожане, если бы сверху не раздались свист, треск и самая грубая солдатская ругань. На толпу упала тень. Люди задрали головы, и перебранка сменилась воплями ужаса. На площадь валилась огромная птица. На голове у птицы болтался один человек, а второй вцепился в хвост и неистово сыпал проклятиями. Но и это еще не всё. Сверху, с темнеющего неба, падала еще одна птица. Голошеяя, в синем с пролысинами оперении, она вытянула когти, явно метя в первую птицу с седоками. Толпа вскипела. Одни пытались убраться подальше, другие, напротив, пробивались к месту событий. Стальные Стражи вскинули алебарды. Господин F, как раз выступивший из балконной двери, замер, приоткрыв рот и позабыв о режущем под мышками мундире. Толстяка смутили даже не странные пернатые и их воздушный поединок, а то, что во втором пассажире падающей птицы он безошибочно признал собрата-триумвира. Никто больше не мог ругаться так хлестко, красочно и похабно.

– При других обстоятельствах никакая сила не заставила бы меня перелезть через эту решетку, – буркнул Вигго, задумчиво водя по прутьям короткопалой пятерней. – Но сейчас вариантов нет.

Революционеры стояли перед узорчатой решеткой зоосада. Ветер уныло скрипел ветвями каштанов, пытаясь найти хоть один уцелевший листок, но листву напрочь сгубила засуха. Фонарь отбрасывал двойную тень. Быстро темнело, хотя часы на Башне Висельника лишь недавно пробили восемь.

Подпольщики решили, что это самый подходящий для диверсии час. Активность на кухне Господина F не стихала ни днем, ни ночью – повара исходили потом, пытаясь удовлетворить ненасытный аппетит хозяина, и лишь в районе восьми вечера получали краткую передышку: как раз в это время, по недавней традиции, триумвир потчевал голодающих продукцией завода «Полярная звезда». Как бы ни был прожорлив Господин F, даже у него вид и запах жуткой баланды отбивал аппетит. Пусть и ненадолго, но повара покидали пышущую жаром кухню и толпой вываливали в дворцовый парк, чтобы глотнуть чуть менее раскаленного воздуха. А заодно и полюбоваться фейерверком, который устраивали на Центральной площади в честь очередного Оледенения Бургомистра.

– Что за забором? – поинтересовался R.

– Зоосад Ее Величества, ныне находящийся под попечительством Господина F, – пояснил Вигго. – Когда я был слишком молод, глуп и горласт, отсидел здесь под замком несколько месяцев. Господа выводили меня к пьяным гостям, как цепного медведя. Дамочки, хе-хе… – Слегка раскрасневшийся вождь прыснул в кулак – не то от нахлынувших воспоминаний, не то от очередного глотка «Бозо». – Дамочки так пугались живого бунтаря, что сами вешались на шею гусарам. А какие тогда были пиры! Господин W кидал мне со стола лучшие куски и поил с руки горящим пуншем. В конце концов мне и самому стало нравиться выступать в роли чудища.

Последнюю фразу Вигго проговорил уже с высоты забора, сопровождая ее надсадным кряхтением.

– И что потом? – глядя снизу вверх, спросил R.

– Суп с котом! – заорал вождь и, тщательно примерившись, спрыгнул на садовую дорожку. – Лезь давай.

Его спутник легко перемахнул через острые пики решетки и с любопытством оглядел заросшие травой клумбы и ряды клеток вдалеке.

– И что было дальше?

– Что дальше, что дальше… Сбежал я! Благодаря дочке смотрителя. Она украла у отца ключ от вольера с полярными оленями. А из той клетки, где меня держали, можно было пролезть в вольер сквозь прутья. С той поры всегда ношу тот самый ключик на шее – на удачу.