Чтение онлайн

— Ваш Джек, сир, — говорю я, чуть кланяясь.

Он берет с подноса стакан и подносит к губам. Не отпивает, просто смачивает губы. Это значит, что он хочет остаться трезвым. Кому-то ночью перепадет. От этой мысли внутри поднимается буря. Я хватаю с подноса космополитен и пихаю в руки Кэндис. Выдаю вежливую улыбку. Она ошарашенно моргает, а Бог говорит:

— Мне больше нравилось, когда ты звала меня господином.

Глаза Кэнди еще больше расширяются. Она раскрывает рот и переводит взгляд с меня на него. А я приседаю, как маленькая девочка после выступления на табуретке под Рождество, и говорю:

— Да, мой господин. Еще что-нибудь желаете?

Он приманивает меня пальцем. Я нагибаюсь к нему ближе и слышу громкое недовольное сопение Кэндис. Я кидаю на нее взгляд и замираю.

— Давай еще, — командует Дрейк.

Секунду я думаю, кто из них в моей жизни главнее. От Кэнди зависит, останусь ли я в Омега Сигма Тау, а от Харви Дрейка вообще ничего не зависит. Но логика — это не для женщин, и я нагибаюсь к самому его лицу. Надо бы ухо подставить, ведь он наверняка хочет что-то сказать мне по секрету, но я не могу от него отвернуться, нависаю над его лицом и таращусь в его светящиеся голубые глаза, приоткрыв рот, как птенец перед кормлением.

— Я хочу твои трусики, — говорит он, не удосужившись понизить голос до шепота.

— Хорошо, — киваю я. — Я сейчас спущусь в комнату и что-нибудь для тебя подберу.

И вдруг Кэндис начинает истерично ржать, невольно похрюкивая.

— Да он шутит, — говорит она и шлепает его рукой по плечу, — верно, Харви?

Он не обращает на нее внимания.

— Нет, я хочу те, что на тебе сейчас.

Внутри вспыхивает пожар. Я невольно облизываю губы и судорожно выдыхаю:

— Боюсь, они насквозь промокли, — говорю, и внутри все вспыхивает от стыда. Да как вообще у меня язык повернулся? Но слово — не воробей. От такого уже не отвертишься. Придется принять на себя удар последствий.

— Поэтому я их и хочу, — выдает Дрейк, и Кэнди окончательно сходит с ума, хватает меня за волосы и волоком тащит на кухню. Я даже сообразить не успеваю, как оказываюсь прижатой к холодильнику, а мне в нос тычет ее длинный алый коготь:

— Слушай сюда, сучка! — взвизгивает она. — Даже не думай о нем, поняла? Он — мой мужик, и ни тебе, — она обводит когтем собравшихся на кухне кандидаток, — ни кому-то из вас я его не отдам. Усекли? Если попытаетесь залезть к нему в трусы, я вас отсюда вышвырну до того, как успеете сказать Омега Сигма Тау. Усекли?

Повторяется. Совсем ума лишилась. Я кидаю взгляд на Харви через приоткрытую дверь кухни. Он склонил голову на бок и наблюдает за нами с неподдельным интересом. Будто смотрит передачу про дикий животный мир.

«А сейчас вы наблюдаете, как две самки дерутся за самца в разгар брачного периода», — звучит в моей голове монотонный голос диктора. Я едва сдерживаю смех.

— Да, мэм, — говорю я, глядя на ее раскрасневшееся лицо. Выглядит она как ведьма. Миниатюрная закомплексованная ведьма с огромной жирной жопой. Она так переживает, что мне невольно становится ее жалко, и я решаю ее немного подбодрить и добавляю:

— Кстати, Дрейку нравятся большие жопы.

В тот же миг мне прилетает звонкая пощечина. Вот дрянь! Я же хотела, как лучше. Чтобы она не комплексовала и выкинула из головы свои дурацкие диеты. А она в драку полезла! Сучка!

Внутри разгорается дикая ярость. Я опускаю взгляд в пол, прикидываясь послушной и говорю:

— Прости.

Она фыркает на меня и уходит. Как только дверь на кухню закрывается, я задираю юбку и стягиваю с себя трусы.

— Ты что творишь? — спрашивает Милли.

— Заказ господина, — в ярости бросаю я.

— Совсем ума лишилась? — крутит пальцем у виска Хлои.

Нет, ума я не лишилась. Я лишилась потенциальных подруг и места в Омега Сигма Тау, но мой ум при мне. Я беру поднос со снеками и выхожу обратно в зал. Без белья я чувствую себя одновременно неуверенно и дико сексуально. Колени слегка подрагивают, когда я подхожу обратно к Дрейку и его временной подружке Кэндис. Я пихаю им под нос снеки и говорю:

— Закуска?

— Сбрызни, — рычит Кэндис.

— Я не это заказывал, — говорит Харви Дрейк.

— Прости, господин, я не могу дать тебе то, что ты заказывал, — киваю в сторону Кэнди, и незаметно под подносом протягиваю ему белье. Трусики падают к нему на колени, он быстро хватает их и убирает в карман джинсов.

— Тогда мне ничего больше не хочется, — говорит он, едва сдерживая улыбку.

Его глаза пылают холодным синим огнем. Скуку как рукой сняло. И напряжение между нами достигает невероятных высот. Но сегодня он принадлежит Кэндис. И она довольна моим отказом. Довольна настолько, что не видит реальной картины происходящего.

— Я все расскажу Кэндис, — говорит Хлоя, когда я после быстрого душа забираюсь на свою подвальную койку.

— Валяй, — отвечаю я. — Тебе, как шпионке, точно перепадет постоянное место.

— Ты собираешься еще с ним встречаться? — спрашивает Милли. — Он тебе свидание назначил?

— Что? Ты за кого его держишь? За приличного парня? — фыркаю я. — Он просто развлекся и все. Конечно, он не назначал никаких свиданий. И не назначит.

Рина свешивается с верхней койки, ее длинные волосы завешивают мне обзор, и тонкий голос едва складывается в слова на ломанном английском:

— Ты, правда, отдала ему свои трусики?

— Да, — говорю я. — Но вряд ли они ему понравились. На брендовое белье у меня не хватает денег. Поди лежат уже в мусорке.

— Это так пошло, — выдыхает она, и я никак не могу разобрать в ее писке верную интонацию. Восхищается она мной или презирает?

Да без разницы.

— Все, девочки, я спать. У меня завтра зачет, — говорю я и забираюсь под одеяло. Отворачиваюсь к стене. Но сон не идет. Я вспоминаю сильную руку Дрейка на своей заднице, представляю, как он сидит в комнате в обители короля Альфа Эта Альфа и вертит в руках мои вульгарные трусы, состоящие из цветочного гипюра и сетки.

Я, когда их только купила, решила, что ни за что не надену, и надела при первой возможности. Люблю пошлые откровенные вещи. Все то, что приличная женщина ни за что не наденет — мой постыдный тайный фетиш. У меня даже есть кожаные брюки с замком от лобка до задницы. Они спрятаны в чемодан на самом дне и никогда не доставались оттуда, как и меховые наручники, и кожаная плеть. Просто сувениры, чтобы временами держать их в руках, сидя в гордом одиночестве в кладовке, и представлять, что есть на свете парень, который не постесняется ими воспользоваться.