Чтение онлайн

— Добрый день. — Севара чуть задрала подбородок. — Моё имя Тамъярова Севара Милояровна, я хозяйка сего поместья, со мной Оленя, служанка. Могу я осведомиться, кем являетесь вы?

— О как, — пробормотал старик, почёсывая затылок, — надо же… А что с Всемилой Милодаровной? Неужто померла? Молодая ещё ж… Иль продала?

— Всемила Милодаровна — моя бабушка, она вверила мне управление «Снежным», — терпеливо объяснила Севара. — Вы не желаете представляться?

— Прощения просим, хозяйка, — старик склонил голову, — дед Ежа я. Уж не примите близко на душу, что встретил вас эдак. А токмо шастают тут всякие… Что не хитник, то охлёстыш.

— Охлё… лёст… — Севара беспомощно обернулась к Олене.

Последняя поспешила прийти на помощь:

— Охлёстыш — то человек нехороший, с дурной славой, бессовестный.

— Вот как… А вы, значит, их гоняете? — Севара вернула взгляд деду Еже.

— Уж не привечаю! — воскликнул тот.

— У вас с моей бабушкой какая-то договорённость была? Ибо меня, увы, не известили.

— А? Нет. Я так, добровольцем. Мальчишкой ещё здесь жил, как подрос на шахты ушёл. Домик себе в городе отстроил, там сын сейчас с семьёй. Я дюже стар стал, не хочу молодости мешать, а так и сынок ходит, и внучки прибегают. Но мне и тут хорошо. Однако ж, ежели вы меня прочь погоните, так противиться не буду.

— Отнюдь, — Севара позволила себе улыбку, — никуда я вас не погоню. Мне помощники нужны, а вы и дом знаете, и город, и шахты. Лучше и не найти.

Дед Ежа усмехнулся:

— Добро. Своё поместье поглядеть желаете? Идёмте, госпожа.

Ключи, которые выдала бабушка, старые и немного ржавые, больше не котировались. Замки сменились новыми без уведомления хозяев. Внутри дом оказался холодным, пустым и пыльным. К тому же оказалось, что окна первого этажа, выходящие во «внутренний» двор были разбиты:

— В первую же зиму после смерти прежнего хозяина побили, снаружи укреплённые — не разбить просто так, а тут чепуха. Хитники искали, чем поживиться и согреться. Токмо ваша бабушка ещё по лету приезжала, всё ценное забрала, да заперла. Три десятка зим минуло с тех пор или около того…

Окна внизу дед Ежа заколотил тонкой фанерой, не пускавшей совсем уж злые ветра. Однако по полу гулял ледяной сквозняк, гоняя пыль. Зато не было паутины. В таком морозе пауки просто не жили. И всё же крепкое поместье осталось нерушимым, хотя и было изрядно постаревшим и покалеченным. «Жить можно», — вынесла мысленный вердикт Севара.

Первым делом нужно вставить стёкла, но для того нужно дождаться выплат горнодобывающей компании. Им уже должно было прийти уведомление о смене адресата. Правда, не ясно, согласились ли они на посезонную выплату. Если передача и пересчёт пройдут гладко, то за прошедшую зиму должны выплатить тридцать тысяч резов. Достаточно много, хватит, чтобы привести поместье в нормальное состояние, а летом укрепить его.

До того времени придётся жить как-то так. До вечера ещё есть время, значит, Севара может успеть переехать. Конечно, она предпочла бы остаться на постоялом дворе, хотя бы потому, что там теплее, но за комнату нужно платить. А когда появятся деньги, неизвестно. Писать с просьбой о спасении бабушке не хотелось — она и так многое сделала. А брату… Нет уж!

Была ещё шкатулка… Севара тут же отогнала такую мысль. Нет. Она воспользуется ей лишь в крайнем случае, а лучше вернуть странный дар. Но и о том она подумает позже.

Перво-наперво нужно раздобыть дров для топки. Но немного, ибо отложенных резов осталось что-то около сотни. Помимо того понадобится постельное бельё и одеяла, чтобы как-то пережить хотя бы ночь. Благо, на втором этаже осталась мебель. Что-то подсказывало, что часть перетащили сюда с первого, видимо, чтобы усложнить возможную кражу.

— Дедушка, а как же вы тут жили? — тихо удивилась Оленя, выходя, следом за остальными.

— Я не тут, я там, — он махнул рукой, — у хлеву, рядом с конюшней. Меньше места, теплее.

— Есть хлев? — уточнила Севара. — И конюшня?

— Хлев… ну, был. И курятник стоял. Сейчас вместо хлева моя опочивальня, считай. А конюшня сохранилась, да. И завозня есть…

— Завозня?

— Сарай для саней там, телег. Он с той стороны. Они тут дом обжимают, чтобы холода мене было.

— А вы с лошадьми обращаться умеете?

— Умею, как не уметь-то. Своё хозяйство было.

— Если попрошу ухаживать за лошадью, поможете? За плату, разумеется.

— А хоть бы и за еду. Почему не походить за животиной.

Севара довольно кивнула, закусывая губу и размышляя. Медленно, но верно в разуме строился план собственного дома, где хозяйкой будет лишь она одна.

Глава 3. Люди и сказки

На постоялом дворе было тихо. Виной тому и удалённость Пэхарпа, и нетуристическое место, и холодные ветра, и заснеженная даже весной дорога. К лету, если верить местным, город оживал — приезжали приказчики, представители и государственные чины, чтобы проведать местные шахты, приносящие кое-что лучше золота и алмазов — магические кристаллы.

Хозяйка постоялого двора так хвалилась своим обслуживанием для драгоценных клиентов, что едва не подняла цену ещё выше и для Севары. Однако та вовремя пожаловалась на сквозняки и содранную часть стены, что портила вид. Платить, конечно, всё равно придётся, но отдавать причитающееся за постой — рано. Сейчас деньги нужнее самой. А договорившись о цене и доплату за задержку, Севара принялась переманивать к себе и Оленю, подающую чай переговорщицам.

— У вас и другие служанки есть, да?

— Девок хватает, — согласилась хозяйка двора, ещё не подозревая куда ведёт её гостья.

— Сколько ж вы ей платите? Мне ведь слуги нужны, хочу знать местные расценки.

— Тридцать три реза за декаду, — помявшись ответила она.

— Мало, — улыбнулась Севара. — Оленя, пойдёшь ко мне работать, если буду платить в два раза больше?

Та в ответ вздрогнула, растерянно заозиралась и тихо забубнила под строгим взглядом хозяйки двора:

— Но как же я… Я ведь тут тружусь…

— А что же с договором?

— Д-договором? — удивлённо переспросила Оленя.

— Что ты подписывала, когда устраивалась?

— Так… ничего… Попросилась полы помыть, посуду там… Ну и взяли…

— То есть устное соглашение. — Севара неспешно отпила свой чай.

— Вы что же, работницу мою увести хотите?

— Вашу?

— Ни копейки за идущую декаду не выплачу, — пригрозила хозяйка двора, сверкая глазами.

— Ничего, я заплачу. Тридцать резов? Чепуха какая. — Ложь далась легко, но Севара действительно готова была отдать последние деньги. Ещё у неё оставались её украшения, которые можно в случае чего продать. К тому же, хоть шкатулкой пользоваться не хотелось, но на крайний случай, и её дары подойдут.