Чтение онлайн

— Ты изменила меня, — сказал Селим.

Я смотрела в потолок на резные, вычурные светильники.

— Это Хорошо или плохо?

— Это хорошо.

Я улыбнулась. Да, что может быть лучше такого влияние. Оно нравится мне самой.

— А ты заставил меня бороться.

— Да знаю, но я не виноват.

— А кто виноват?

Он вздохнул.

— Виновата природа.

— Ты мне расскажешь?

— Сейчас?

— Почему нет.

— Я бы не хотел…

— Ну пожалуйста.

— Здесь замешана…

— Женщина?

— Да, вернее девушка.

Я привстала, глянула в его лицо, а он посмотрел на меня.

— Теперь я боюсь. Это та, что с ребенком?

— Да.

— Ты ее любишь? — спросила шутливо, совершенно точно зная ответ.

Он усмехнулся.

— Нет, я люблю тебя.

— Но раньше был в неё влюблён?

— Это было так давно, что я уже этого не помню. Мне было тринадцать, а ей кажется около девяти.

— Ого.

— Да нет, это не то, что ты думаешь, я просто был в нее влюблён. Детская любовь. А она любила моего брата. Мы с ним соперничали. Но она всегда его любила.

— Ничего себе.

Наверное, в моём голосе почувствовалась ревность. И чтобы успокоить её Селим положил ладонь мне на плечо, потянул к себе и поцеловал меня в макушку.

— И что между вами теперь?

— Ничего, она вышла замуж за моего брата, а я уехал учиться и все. Но вспоминал ее. Вспоминал и злился. Я был зол и мне было все равно на чувства других. Понимаю сейчас, что это было глупо. Тем самым я ограничивал себя, отодвигал, отметал любое другое чувство.

Я понимала, он многое не договаривает. Но лезть глубоко в его тайны не хотелось. Глупо ворошить прошлое, которое он пытается забыть.

— Прошло столько времени, — только и могла сказать.

— Пару лет назад брат мой умер и с тех пор моя мать требует, чтобы я женился на… жене моего брата.

Он старается избегать, не произносить её имя. И снова укол моей ревности.

— Но почему? — заглядываю в его лицо, в попытке уловить забытую любовь не ко мне а к ней.

— Так принято у нас в семье.

— Странный обычай.

— Они требовали, а я уже не хотел ее. Перегорел и я был зол.

— Но если зол, то не перегорел?

— Это по привычке. Я просто привык быть таким, пока не встретил тебя.

— Меня?

— Да.

Слышать такое приятно.

— И что я сделала, чтобы тебя изменить?

— Ты не подчинилась моей злости.

— Но я не могла.

— Ты открыла мне что-то новое. Чего раньше не понимал.

— Хорошее?

— Да хорошее.

— Значит теперь всё у нас будет хорошо?

Он снова потянул меня к себе.

— У нас будет все прекрасно.

Поцелуй будет меня. С улыбки и с поцелуя и объятий начинается вот уже который день.

Оказывается счастье, это — проснуться, потянутся и почувствовать на щеке поцелуй любимого.

— Просыпайся соня, — ладонь скользнула по телу.

Я выгнулась, прижимаясь к телу любимого и открыла глаза.

Повернулась и встретилась с ним лицом к лицу. Губами потянулась к его губам.

— Люблю тебя, — тихо сказал он.

– И я тебя.

Нежность. Мне ведь много не нужно. Обыкновенная человеческая нежность. Пусть когда утихнет страсть останется нежность. Утренняя или вечерняя, постоянная. Всё равно.

Каждое утро мы встаём с кровати в своей новой квартире, принимаем душ, чистим зубы. Говорим о чем-то, выпиваем утренний кофе и едем на работу.

Я провожаю Селима или он провожает меня. Как получится. Но всегда кто-то из нас кого-то провожает.

В холе бизнес центра мы прощаемся. Молча, жмём друг другу руки. Смотрим друг на друга долго с нежностью, с желанием через пару-тройку часов встретиться вновь.

Я иду к себе в магазин модной одежды, а Селим идёт к себе на третий этаж. Там находится офис его фирмы. Иногда или он или я берём трубку телефона и звоним, чтобы снова сказать о своей любви.

Я подхожу к окну кладу на стекло ладонь, посылаю привет моему любимому. Он делает то же самое.

Иногда прямо среди рабочего дня мы садимся в машину и едем на берег озера за городом. Бродим по берегу, кидаем в воду камни. Или стоим обнявшись, глядя на водную гладь.

Сегодня мы тоже приехали сюда. Селим захотел.

Уже прохладно. Ветрено. Я катаюсь в куртку, запихиваю ворот поглубже. Прячу в ворот лицо.

Селим стоит, смотрит на горизонт. Что-то тревожит его. Что за мысли его беспокоят?

— Селим ты сегодня мрачный, — встала близко, иногда посматриваю в его лицо.

Захочет, скажет.

Он молчит. И я больше не спрашиваю ничего. Тоже смотрю вдаль.

— Мне нужно уехать. Ненадолго. Но я не могу взять тебя с собой, — говорит, не поворачивая головы.

— Что-то случилось? — я беспокойно повернулась.

— Да, моя мать больна. Она хочет, чтобы я приехал, — угрюмо произносит он.

— Ну конечно, я понимаю. Если надо, то нужно поехать.

— Я не хочу ехать, но я должен.

— Да ты должен, — повторяю, но тоже не хочу, чтобы он уезжал.

Он подошёл ко мне совсем близко, обнял.

— Ты не должна волноваться.

Когда он прижал меня к себе, так захотелось сказать ему то, что я почувствовала сегодня утром. Но я промолчала. Побоялась, вдруг если услышит, забеспокоился. Лучше скажу ему обо всем потом, когда вернётся.

Не стоит мешать хорошие новости с плохими. А моя новость очень хорошая.

На следующее утро он уехал. А я пошла к врачу, чтобы удостовериться и подтвердить беременность.

А потом — пугающая тишина.

Он уехал и пропал. А я не знала что думать, куда звонить, куда бежать.

На третий день неизвестности, после работы поднялась к нему в офис, спросила у секретаря, не звонил ли Селим. Она сказала, что так же, не имеет с ним связи, но когда уезжал, дал указание — не беспокоить.

Это уже совсем странное.

То есть ей он дал такое указание, а я должна волноваться.

Вечером особенно плохо. Понимать, что во мне растет новая жизнь, дочь или сын и не иметь возможности сообщить об этом его отцу.