Чтение онлайн

Бессердечная сиделка понимающе улыбнулась, и… само собой разумеется, не сжалилась. Хуже того, перешла к угрозам.

– Пей, если не хочешь, чтобы вернулась горячка.

«Угроза» подействовала, и Виктория разжала плотно сжатые губы.

«Пожалей!» – завопил желудок.

Но Виктория не хотела опять метаться в лихорадке и потому сжала волю в кулак и сделала на сей раз большой глоток и с удивлением поняла, что в первый раз ей, оказывается, не показалось, ей, и в самом деле, становилось лучше с каждым глотком пойла. Дрожь уходила прямо на глазах. А её тело, в прямом смысле слова, наполнялось силой.

«Забористая штуковина! Очень надеюсь меня только что не наркотиком каким-то напоили! И не первый раз, как я подозреваю!»

– Что это? – опасливо уточнила она, хотя и понимала, что «поздно пить боржоми, после того как почки уже отказали».

– Особое зелье нашего старшего целителя, – с улыбкой ответила Теми. – Он держит состав в секрете. Как теперь себя чувствуешь? Стало лучше? – поинтересовалась она.

«Так я и думала, – со вздохом подумала Виктория. – Без наркотиков не обошлось! Надо будет попробовать хотя бы до окна добраться, как только она уйдёт, чтобы хоть попытаться понять, что это за место» – решила она и залпом допила остаток отвратного особого зелья.

– Стало, – честно ответила Виктория и не менее честно уведомила: – Но больше я этой гадости даже и капли в рот не возьму.

– Все так говорят, – рассмеялась Теми. – Но как припечет, возьмёшь как миленькая! И не только каплю!

«Вот сволочь! Таки подсадила на наркотики! А с виду вся такая из себя добренькая, прям как сестра божья!»

В этот момент в дверь комнаты постучали. И следом, не дожидаясь разрешения, открыли дверь.

– Там снова стряпчий пришёл, – сообщила худенькая, молоденькая девушка в таком же тёмном платье, какое было надето и на Теми. – Просится пустить его к госпоже. А старший целитель сказал, что пускать его или не пускать, это на ваше усмотрение, целительница Теми.

[1] Апостольник — предмет одежды православной монахини. Представляет собой головной платок с вырезом для лица, ниспадающий на плечи и покрывающий равномерно грудь и спину.

Глава 2

Недолго думая, Теми переадресовала вопрос по поводу стряпчего своей пациентке.

– Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы иметь дело со стряпчим? – удивив свою пациентку переходом на «вы», поинтересовалась она.

Впрочем, Виктория почти сразу же поняла в чём причина. Причина, собственно, стояла в дверях и ждала её ответа.

– Стря-аапчим? – озадаченно переспросила она, пытаясь понять, кто это такой и какое у него может быть к ней дело.

– Вот и я об этом же, – по-своему интерпретировав её озадаченность заметила целительница. – Он же ж наверняка принёс какие-то бумаги на подпись, а для этого нужна хорошо соображающая голова, а то еще подсунет вам на подпись какую-нибудь левую бумажку и потом же ж не объяснишь, что вы плохо себя чувствовали и потому туго соображали. Понимаете, о чём я?

Виктория понимала не всё. Например, она понятия не имела, что за бумаги ей принёс ожидающий её за дверью загадочный стряпчий. И почему он вообще к ней пришел. Но всё же подтвердила.

– Понимаю, – кивнула она. И задумалась…

С одной стороны, соображала она определенно не очень. Если не сказать, хуже. С другой, ей катастрофически не хватало информации, а она очень хотела понять, что с ней случилось и куда она попала. Что же касается бумаг, то насильно подписывать их, по крайней мере, при Теми, стряпчий её не заставит, а вот понять, что он от неё хочет, они ей помогут.

– Давайте! – решительно мотнула она головой. И, вспомнив, что девчушка назвала её госпожой, добавила: – Скажите ему, что я приму его, но только при свидетелях! – Вслед за чем ещё и ручкой повелительно махнула. В конце концов, госпожа она или не госпожа!

– Вот и правильно! – похвалила её Теми, как только девчонка исчезла за дверью. – А то знаю я этих крючкотворцев! Только и ждут, как бы выгоду свою поиметь! Наверняка прослышал, что ты нездорова, вот и пришёл, чтоб обиходить себе в корысть! Но не переживай, пусть только рискнет воспользоваться твоим состояниям, я его мигом на чистую воду выведу!

– Спасибо, – искренне поблагодарила Виктория под стук в дверь, который и в этот раз тоже был чистой формальностью, поскольку дожидаться позволения войти снова никто не стал.

Дверь распахнулась, пропуская в комнату девчушку и степенно следующего за ней долговязого мужчину в старомодном плаще и шляпе, в руках которого был довольно объёмный саквояж.

– Сеньорита, прошу прощения, что беспокою вас, но ваш отец очень обеспокоен вашим здоровьем и поэтому мне пришлось настаивать, чтобы мне позволили вас увидеть…

– А сам он, конечно же, как обычно, ужасно занят! – невольно вырвалось у Виктории, сердце которой вдруг наполнилось обидой. И не одной, а многими. Её отцу никогда не было до неё дела. Сколько раз сначала в детском садике, а затем и в школе, она с надеждой смотрела в зрительный зал, надеясь увидеть там среди родителей не только маму, но и папу, но никогда не видела. И вот сейчас опять. Пришел не сам, а, как обычно, кого-то прислал!

– Сеньорита, как только ваш отец узнал, что вы больны он хотел приехать, но…

– Не важно, – отмахнулась Виктория. – Не обращайте внимания, я всё понимаю!

Всё да не всё. Она помнила, что отец всегда был занят. Понимала, что этого ничто и никогда не изменит, но не помнила его самого. И не только его, но и маму…

– А мама? Мама разве не с вами? – спросила она и глянула на приоткрытую дверь с такой надеждой, словно бы ожидала, что она сейчас распахнётся и в неё войдёт мама.

Лицо собеседника вытянулось, а глаза стали по пять копеек.

– Ваша мама, Сеньорита? – переспросил он и растерянно посмотрел на Теми.

Та почти незаметно покачала отрицательно покачала головой. Но Виктория заметила.

– Да, мама! Почему она не с вами? – с вызовом подтвердила она, пытаясь выудить из памяти образ матери. Что-то мелькало, но такое туманное и далекое, словно она пыталась вспомнить что-то не из ближайшего будущего, а из далекого детства.

– Сеньорита, ваш отец… Он вам всё объяснит дома, – уклончиво ответил стряпчий. Однако Виктория уже почувствовала неладное и потому ответ её не удовлетворил.

– Что с мамой?! – потребовала она ответа.

– Милая, тебе нельзя волноваться, – попыталась успокоить её Теми.

– С ней что-то случилось?! Что с ней?! – уже не просто начав волноваться, а почти ударившись в истерику, на повышенных тонах вновь потребовала она ответа.

– Милая, твоя мама уже много лет, как мертва, ты просто забыла, – подбежав к Виктории и обняв её, проговорила целительница. – Вот знала же, что нельзя его к тебе пускать, знала… И что с памятью твоей плохо знала… И что волноваться тебе нельзя, тоже нельзя… Но к то ж знал, что речь о твоей матери зайдёт, кто ж знал… – пробормотала она.