Чтение онлайн

Вс"e это я обдумал по пути в Башню. Сотрудники уже расходились, но все, кто был на месте, разделили мои опасения и взялись за дело. Кого-то даже вызвали из дома, и обычного ворчания я не услышал. Слова «Флесс в беде» стали паролем. Моего помощника любят, не за добродушие, а за справедливость и привычку не наказывать за чужую вину.

Куда нам идти, я понял сразу. В Городе хватает заведений с не самой приличной репутацией. Закрыть некоторые из них было бы по заслугам. Но лучше знать, где проводит время разное отребье. Поэтому Город терпит их. Как и веселые дома, с «кормилицами» для вампиров и «куклами» для еще более мрачных и дорогих забав орков. А также Подземный Торг, где покупают этих кукол. Зато в такой ситуации, как сейчас, понятно, куда идти.

Терпеть разумно. Но удается не всегда. Например, не так давно я тоже пытался терпеть. Не получилось…

Ладно, думать об этом не время. Сейчас в голове только дорогой мой Флессан, будь он неладен!

Уже скоро я получил первые сведения. Посетитель, похожий на Флесса, побывал в «Перекрестке», «Веселой птичке» и во «Дворце желаний». Всюду вел себя одинаково — не искал платных женских ласк в глубине, а садился с бокалом вина в середине зала, да еще требовал, чтобы рядом ставили несколько свечей, и никто не смог бы войти, не заметив его. Сидел, не допивал вино и удалялся в другой зал или другое заведение.

Конечно же, я не торчал в Башне, а сам обошел пару кабачков и сделал те же выводы. Из еще не исследованных заведений оставался «Лабиринт». Он считался относительно приличной гостиницей, и управляла им гномка Сита Кронда, жена члена Малого совета. Изначально название заведения было другим, но его вряд ли кто помнил, а «Лабиринтом» прозвали из-за множества залов, зальчиков и комнат, в которых можно было получить все радости. Говорили, что в некоторые помещения можно пройти только с провожатым, иначе легко заблудиться. Потому-то я не был уверен, что «Лабиринт» удалось обыскать даже во время Большой облавы.

Привратник сообщил, что кто-то, по описанию мой помощник, действительно заходил, причем недавно. Я поручил сотрудникам заглянуть в ближайшие залы, а сам пошел на нижний ярус, по винтовой лестнице. Расположение было знакомым, к тому же эльфы видят в темноте как Тишина.

Уже скоро я услышал злобное рычание и треск мебели. Это удивило — дальние комнаты не предназначались для буйных попоек. Вс"e равно я ускорил шаг и оказался в большой и достаточно освещенной зале.

И сразу же увидел Флесса. Он стоял в углу, отбиваясь локтевым мечом от огромного орка. Тот не мог добраться до помощника голыми лапами, поэтому размахивал ножкой стола. Громила, похоже, был трезв и уклонялся от клинка противника. Флесс оставался спокоен, хотя в любую секунду его голова могла превратиться в мятую начинку для пирога. У стены лежал опрокинутый стул с плащом Флесса и метательным жезлом, которым мой помощник не успел воспользоваться.

В моей руке оказалась ручная стрела с зарядом мгновенного паралича. Орк был одет в грубый передник, но, как попасть в незащищенную ладонь с одного замаха, меня учить не надо.

Орк обернулся, удивленно посмотрел на меня и повалился, сломав еще один стол.

— Шаргас, — сказал мой помощник, сплевывая кровь. — Оказывается, он залег здесь. Увидел меня и не сдержался.

— В порядке? — спросил я.

— Почти, — ответил Флесс. Присмотрелся, нагнулся, поднял обломок клыка… Ого! Остаться без клыка — позор для любого вампира, и мой помощник дорого заплатил за поимку этого негодяя.

— Что происходит в моем заведении?!

В зал влетела госпожа Сита. Увидев нас, замерла. Взглянула на обездвиженного орка и произнесла совсем другим тоном:

— Господин начальник стражи, господин главный помощник, я и предположить не могла, что…

— ...что станете укрывательницей беглого каторжника, который обвиняется в двух убийствах и только что напал на моего помощника? — сказал я спокойным, ледяным тоном, от которого менее бывалая дама упала бы рядом с орком.

Госпожа Сита взвизгнула и запричитала:

— Пожалейте, помилуйте! Я не знала, что он так взбеленится. Знала бы — умерла бы, а не пустила. Только в убийствах этих страшных он не повинен. Прибился две недели назад, до того, как злодейства ночные начались, клялся работать потяжелее за еду попроще. И за порог не выходил, все подтвердят! Делом своим клянусь, — госпожа Сита обвела рукой вс"e заведение, — не выходил он, не убивал.

Я еще раз взглянул на поверженного великана. Приходилось признать, что он не подходил ни под одно из свидетельских показаний.

— Что же, одного подозреваемого мы отработали, — вздохнул я. — Ценой твоего клыка.

Лилька

Если бы в прежнем мире меня пригласили в замок вампира, я бы рассмеялась. Или испугалась, по обстоятельствам.

Сейчас я просто готовилась к визиту. Собирала инструменты и строила пацанов, в первую очередь Игги. Объясняла, что уши, как и вся остальная зеленая мордашка, должны быть чистыми, а кроме того, в таком серьезном замке надо поменьше болтать и глазеть по сторонам.

— Зачем мы-ы-ыться? — тянул малолетний зеленый философ. — Всё равно потом запачкаешься. И вообще, вампиры на чистеньких в первую очередь голодны!

В Городе к вампирам отношение было уважительное и с легкой опаской. Конечно же, еще в первые дни я выяснила, что живую кровь пьет лишь элита, в первую очередь мужская, и не каждый день. И выпить кровь до смертного истощения нельзя даже у раба или рабыни. Ключевое слово — по закону. Вот только по тому же закону на территорию Дома или замка вампира можно войти лишь с его согласия.

Вс"e равно всем известно, что никого обижать нельзя, но вампиров — в первую очередь. На что они способны, никто толком не знает. Да тут еще и эта история с убийствами.

— Ох, неспроста эти-та злыдства творятся, — то и дело качала головой бабушка Му. — Не досталась вампирам положенная чистокровушка, вот жених обойденный-обиженный бегает по ночам и злобу отводит на девицах, кто статью и личиком на чистокровку похож.

Я попыталась объяснить доброй бабуле, что след от зубов на шее жертв криминала не вампирий. Но переспорить консолидированное мнение всего базара оказалось невозможно.

— Какие следы-та? Всем известно, вампир кусал, больше некому, — обижалась бабушка. — Да и видели его все, кроме стражи нашей любимой-надежной. Вот у зеленщицы Пуры, она мне морозцу продает, почти без салата, у нее сын…

— Видел убийцу? — спросила я с внутренней усмешкой. Бабуля махнула рукой.

— Да не он видел, а брат его пил на днях с друзьями, а друг брата — уборщик в мясном ряду, так вот его напарнику говорил дядя, что видел, как злыдень над девицей сидит и кровь тянет, как питяга, до дармового эля дорвавшийся. Люди о своей шее-та пекутся, им врать не след.