Чтение онлайн

На глазах у нее опять выступили слезы, казалось, она вот-вот снова расплачется. Он был покорен. Они не отстанут от него, уж лучше сдаться, чем изо дня в день переносить эту нервотрепку.

– У меня сейчас дела на фабрике, – пробурчал он. – А когда приду на обед, расскажете мне подробно о своих планах. Кроме того, отчитаетесь до мельчайших подробностей обо всем, что уже успели сделать.

С этими словами он оставил ее и поспешил к выходу из парка, насколько позволяла его больная нога. Пусть спокойно побудут в неведении, они это заслужили.

Получасового пути до фабричных ворот, где он, как обычно, поприветствовал сторожа бодрым «Доброе утро, Грубер!», ему хватило, чтобы в его голове уже сложился точный план лазарета на вилле. Потом, сидя за письменным столом, он набросал чертежи, прикинул, как будут расположены помещения и где будут построены стены между ними. Он позвонил в военное ведомство и переговорил по поводу кроватей, матрасов, постельного белья и ночных рубашек для пациентов. Ему ответили, что перевязочного материала из хлопка больше нет, для этого теперь используются бумажные ткани.

– Уже знаю, – проворчал он в трубку перед тем, как повесить ее.

Элизабет осталась на обед, что принесло Иоганну некоторое облегчение, поскольку Мари была за столом малоразговорчива, а Алисия все еще пребывала в подавленном настроении. Она заявила, что у нее мигрень, съела несколько ложек рисового супа и компот из консервированных слив, а затем удалилась в свою комнату. И все же на столе в его кабинете вскоре оказалась папка. В ней помимо различных записей лежал формуляр: «Анкета государственного комитета по оказанию добровольной помощи больным во время войны». Здесь было пятнадцать вопросов, на которые нужно было ответить: они касались расположения предполагаемого лазарета, здания, размещения раненых, врачей, медперсонала и помещений.

– Наша вилла им совсем не подойдет, – пришел к такому умозаключению Мельцер.

Однако Элизабет уже предчувствовала, что местное военное ведомство будет только приветствовать другой лазарет, поменьше, существующий на средства благотворительного общества. А вот парк, в котором располагается вилла, как нельзя лучше подходит для выздоравливающих раненых – это прогулки в спокойном окружении на свежем воздухе, поэтому планом предлагается разместить здесь тех, кто уже находится на пути к выздоровлению.

Мельцер довольно кивнул. Да, вот это уже звучит более приемлемо. Как-никак выздоравливающих видеть намного приятнее, чем только что получивших ранение или безнадежно больных. Это было смешно, но он и в самом деле не выносил вид крови и не мог слышать крики умирающих.

Два дня спустя на виллу пришел столяр Готфрид Вазер вместе с двумя подмастерьями, чтобы сделать замеры для перегородок в зале. У ворот должен быть построен вестибюль с несколькими дверьми, чтобы в палату с больными не входили сразу со двора. Он охватывал почти все пространство зала на входе и освещался со стороны широкой двери на террасу через многочисленные окна. В летнее время можно было бы открыть дверь и передвинуть туда некоторые койки. Бельевая теперь превращалась в процедурный кабинет, три других хозяйственных помещения – в отдельные комнаты для офицеров. А так как господа теперь не могли, как раньше, попадать сразу из холла на второй этаж, они отныне должны были проходить по лестнице со стороны парка через террасу в зимний сад и таким образом заходить в дом.

Спустя несколько дней Алисия перестала сердиться на мужа, ее как будто подменили, она взяла на себя заботы об оборудовании трех комнат для офицеров, договаривалась с поварихой, мало обрадованной тем, что работы прибавилось. Из большого числа юных дам, вызвавшихся быть добровольными помощницами, она выбрала тех, кто, по ее мнению, был более пригоден для выполнения этой задачи. Элизабет поручили руководство медперсоналом, и она уже переговорила с доктором Грайнером, который взял на себя обслуживание больных – пока в одиночку, затем ему должны были прислать молодого врача, начальника медслужбы корпуса.

На первом этаже виллы теперь каждый день шли работы – стучали молотки, визжали пилы, здесь же стояли ругань и брань… Все отмывали, отскабливали, вычищали до блеска. Августа, Ханна и Эльза таскали в офицерские комнаты столики, стулья и комоды, стелили ковры, вешали гардины. Прибыли кровати – двадцать из военного ведомства, а остальные тридцать купил Мельцер. Поступали пожертвования, дамы из благотворительного общества принесли постельное белье и ночные рубашки, полотенца, тазы и эмалированные ночные горшки. Самым дорогостоящим оказалось оборудование душевой с несколькими умывальниками и отдельным туалетом.

– Боже мой – что вы сделали с нашим прекрасным залом! – воскликнула Китти, когда Элизабет гордо провела ее по уже готовому новому лазарету. – Выглядит просто чудовищно. Как сиротский приют. А эти кровати с решетками. Неужели к ним привяжут бедных парней?

– Ну что за ерунду ты несешь, Китти!

Элизабет достаточно хорошо знала свою сестру, но, вложив в это дело столько сил, она чувствовала себя оскорбленной такой несправедливой критикой.

– Ох, это просто мысли вслух, – пожала плечами Китти и провела рукой по покрытому белым лаком металлу кровати. – Все только об этом и говорят, все просто сошли с ума…

– Я надеялась, что, может быть, ты внесешь свою лепту в наш проект, – с досадой проговорила Элизабет. – Например, денежное пожертвование. Или тебе в подобных случаях надо сначала спросить разрешение у свекра и свекрови?

– О нет, – с улыбкой ответила Китти. – В моей шкатулке, хорошо известной тебе, всегда есть суммы, которыми я могу свободно распоряжаться. А что, собственно, говорит Мари по поводу всего этого хаоса? Ей, должно быть, ужасно неудобно вывозить детей на прогулку через эту узкую лестницу в зимнем саду. Ах, Лиза! Знаешь, моя малышка Хенни сегодня опять смеялась! Она так сладко смеется, что ее дедушка просто без ума от нее. Но тебя она, конечно, совсем не помнит, ведь ты все время занята своим дурацким лазаретом.

– Большое спасибо, Китти. У тебя особый талант – изрядно испортить мне настроение.

Подурачившись, Китти сказала, что Лизе не стоит так себя вести. И к тому же у нее есть для нее хорошая новость:

– Тилли очень хотела бы ухаживать за больными солдатами. Как ты думаешь, можно попробовать? Она милашка, правда, немного наивна, простодушна и не слишком расторопна.

– Думаю, это можно устроить. Пошли ее к маме, она займется ею.

Через две недели – это уже был июнь – приехал представитель военного министерства: он хотел воочию увидеть лазарет. Обнаружил и недостатки: отопления зала, где должны лежать раненые, явно недостаточно для зимнего времени, а еще надо бы приобрести двенадцать белых фартуков и чепчиков для помощниц медсестер. Кроме того, он расспрашивал повариху, не может ли она готовить для больных диетические блюда. Расправив плечи, Фанни Брунненмайер заявила, что при нынешней нехватке продуктов она месяцами готовит одно и то же, после чего посланник уважительно назвал ее «боевой женщиной» и тотчас ввел в строй «резервный военный госпиталь».

Первых пациентов привезли на военном грузовике: это были два солдата, отравленные газом, кроме них, лейтенант и фельдфебель с дизентерией и еще пять офицеров с различными пулевыми ранениями. Лазарет был открыт, и теперь на первом этаже виллы царило необычное оживление. Практически ничто не работало так, как это представляли себе Элизабет с Алисией. Младшие медсестры в большинстве оказались вообще непригодными для этой работы, медицинский советник запрашивал лекарства, а их просто не было в наличии, отсутствовали шкафчики для личных вещей пациентов, но самой большой проблемой, как оказалось, был один-единственный туалет на весь лазарет. Находились и трудные пациенты – не все были благодарны добровольным помощникам. Господа офицеры переругались из-за отдельных комнат; двое уже выздоравливали и потому дымили сигаретами и распивали спиртные напитки, которые получали от беспокойных родителей. После первых трех суматошных дней Элизабет созвала чрезвычайное заседание, оно состоялось вечером в столовой, с участием доктора Грайнера и Тилли Бройер, единственной медсестрой, оставшейся на этой работе. К удивлению Элизабет, сестренка Альфонса Бройера оказалась ловкой помощницей. Так же, как и ее брат, она казалась немного неумелой и застенчивой, но когда перед ней ставилась какая-то задача, она легко выполняла ее благодаря умелым рукам и ясному уму.