Чтение онлайн

Щупловатый, нескладный, как все подростки, Макс больше не дрожал в приступах лихорадки. Однако настораживал тот факт, что Мёртвая вода не вела себя как тогда, у постели Светозара. Не прилипала к руке, не впитывалась в тело больного, словно в губку, и не выходила также из него, выводя крысиный яд из внутренностей.

Мертвая вода просто умывала тело, снимала мышечные спазмы, утихомиривала лихорадку и сбивала жар. Конечно она действовала на тело ни так как раньше, не так эффективно. Минуты складывались в десятки минут, а те, в свою очередь в часы.

Хельга чувствовала, как уставали мышцы словно она не натирала паренька льняной тряпицей, а держала на весу кирпичи. Глаза слипались, спину ломило от напряжения, и всё это за каких-то полтора часа у кровати больного!

Упорство и методичность, может быть спиртовые пары, или всё вместе совершили нечто странное. Девушка сделала такое, что случалось в ее жизни лишь единожды: ее сознание провалилась, утонуло в подсознании, и она вновь попала туда, где ее нашел старый ведун Пересмысл.

Это было снова, трансом, помрачение сознания или же наоборот великим прозрением. ЖДевушка вновь стояла у того раскидистого и могучего дуба. Ее ноги умывали воды озера, с чистейшей, малахитовый водой. Толком оглядеться у Хельги не получилось. Пелена густого, вязкого, будто кисель, дыма скрадывала окружающее ее пространство. Однако, то и дело в сизом словно седины Пересмысла, мареве проскальзывали пугающиеся фигуры, слышался смех или наоборот рык, а иногда и вовсе мелькали алые уголки глаз.

Хельга прекрасно помнила всё, что с ней было до этого момента, осознавала, что это и есть ничто иное, как сон, осознанный сон. Вот только как выбраться обратно, как вновь вернуться к кровати Макса, мальчика, что медленно выгорает изнутри и стачивается инфекцией.

Прошлый раз или Пересмысл взял её за руку и они оба обратились в иволг и влетели в чернь дупла дуба. Точно, дуба! Девушка обернулась, чтобы разглядеть величественное дерево, корни которого умывало изумрудное озеро. Вот только свалилась с мокрых корней в прохладный, освежающие воды. Хельга подвернула ногу, содрала кожу на ладошках о грубую, словно наждачная бумага, кору.

Упав с головой в благодатное озеро, Хельга коснулась песчаного дна и вынырнула. Машинально посмотрела на свободные руки и переступила на здоровую ногу. Однако тянущая боль в лодыжке, и резь содранной кожи, так и не появилась. Нога была всё так же послушна, а кровоточащие ссадины на ладони уже затянулись молодой, розовой кожицей.

— Мертвая вода! — произнесла целительница, до конца осознавая, чем была наполнена изумрудное озеро.

— Так, — густой, чугунно-глухой баритон, который не мог принадлежать человеку, ответил ей — Ова есмь река Правь, — сердце ушло в пятки, Хельга обернулась на голос с такой скоростью, что едва снова не ушла под воду с головой.

С ней разговаривал……Дуб! Хельга не сразу различила причудливую форму коры ствола, которая напоминала лицо великана. То, что до этого она приняла за дупло, оказалось ничем иным как устами дерева.

— Кто ты? — Хельга постаралась выбраться из воды. Ноги подкашивались от волнения. Девушка чувствовала, что вот-вот, еще немного, и она потеряет сознание, несмотря на то что находится не на яву.

Однако, вместо густого, словно чугунный колокол, голоса дуба послышался мягкий и бархатный голосок:

— Девочка, поверь старому, ученому коту, сейчас ты не хочешь знать ответы на эти вопросы, — из малахитовой кроны дерева, ступая по веткам, появился… кот! — ты пришла сюда за мертвой водой, он указал на озеро в котором Хельга стояла по пояс. Набирай и возвращайся. Не задерживайся, тебя там ждут и любят, — промурлыкал чёрно-белый кот, размерами с тигра и ступающий по звеньям золотой цепи.

— Домой? К Лео? — Хельга задохнулась от нахлынувших чувств,предательски защипало в глазах.

— Там тебя не ждут, помню не ждут. В отличие от твоего нового дома, — агадочно и грустно произнес ученый кот, знакомый всем со страниц детских сказок.

Он небрежно махнул лапой и выбил из золотой цепи сноп белых искр, что обратились серебряный диском. Серебряный диск не упал, а спланировал в руки целительницы, словно палый дубовый лист.

Хельга схватила неожиданно прилетевший в руки то ли поднос, то ли блюдо и заглянула в него. В отполированной до состояния зеркала поверхности она увидела не собственное отражение, но нечто важное для неё. В серебрянном ореоле появился Храбр, который с увлечением, закусив губу, работал в кузне. Как он был хорош! Заплетенные в тугой жгут волосы, рубаха, промокшая от пота, прилипала к рельефному телу, а сильные руки, будто не замечали веса массивных деталей, которые кузнец подкладывал под молот.

Сердце у девушки затрепетало. Сейчас увидев в серебряном зеркале Храбра, она поняла, что он для неё гораздо больше, чем просто хороший друг. Девушка так залюбовалась росомахой-перевертышем, что не сразу узнала того, кто подошёл к нему. Девушке пришлось напрячь память, чтобы узнать мужчину в синем пиджаке и с золотой бляшкой мастерового на груди. Это был никто иной, как мистер Дэвид Уокер, дядя Максимилиана. Серебряное зеркало не поведало о чём говорили скив и подданный Империи, но Хельга услышала лишь то, что Дэвид Уокер почему-то называл Храбра Фаустом. Черт возьми, а ведь она могла встретить Храбра на заводе!

Зачем изображение подернулось рябью, словно водная гладь. Теперь серебряное зеркало показывало ей то, от чего в груди начал расползаться густой, липкий комок страха и ужаса.

Блюдо показывало ничто иное, как припорошенный снегом монолит из белого гранита, укутанный давно увядшими траурными венками. Хельга не верил своим глазам, но то что она видела не желала изменяться: зимнее кладбище, венки с черными лентами и бронзовая табличка с выбитой надписью:

Сидорова Ольга Валерьевна

15.12.1999. –28.09.2018.

Вернуть нельзя,

Забыть невозможно.

Как это странно, иллюзорно и не по-настоящему — смотреть на собственную могилу. Горячие слезы покатились по щекам Хельги, они падали на ее промокшее платье и на корни векового дуба. Ни дуб, ни кот не трогали девушку, позволяет ей излить через слезы всю душевную горечь. Хельга сама успокоилась, вытерла остатки слез и произнесла:

— Значит ТАМ я умерла? — глядя на поднос, который показывал угрюмый и заснеженый декабрьский Оренбург.

— Увы, — с сожалением покачал головой кот. — Но ТУТ ты жива! Ты нужна этим людям и не только как целитель, но и как друг и как любовь. Да, ты можешь вернуться в свой мир, вот только там ты мертва, а твое тело лежит в деревянном ящике под двумя метрами стылой земли. И другого в том мире у тебя уже не будет.

— И что мне делать? — девушка присела на корни. Она и раньше подозревала что-то подобное, но сейчас, когда услышала это от ученого кота, из неё будто вынули стержень.