Чтение онлайн

Дворф вряд ли понял, кто такие гусары и в частности Ржевский, но штаны спустил.

— Признавайтесь, господин алхимик, в дома терпимости заглядываете? Жене рога наставляли? — она посмотрела в пунцовое лицо дворфа.

— Она из клана Дорг’яль. Она дворф чистейших кровей! И вульгарщины типа аслау в ее предков нет! — Щеки дворфа продолжали краснеть, но теперь на смену стыду пришёл праведный гнев.

— Да я не совсем о рогах, Это выражение моего народа, означает изменить супругу или супруге. Сейчас глупо это скрывать, так что жду кристально честного ответа.

— Да пусть моек лицо сожрет проказа, если я хоть раз изменил.

— Понятно, — вздохнула Хельга. — Тогда говори, что и где болит?

Дворф указал на сильные боли в пояснице и паху, на плохое мочеиспускание. Иногда с кровью. В моче пациента Хельга заметила песок и диагноз ей сразу стал ясен: у дворфа мочекаменная болезнь.

— Вот что, мастер Герберт, я выпишу вам рецепт. В нем нужные травяные сборы. Это поможет на первое время, а для полного лечения, у меня нет нужных инструментов.

Дворф чуть не раплакался от счастья.

— Ты мне скажи каких инструментов, Герберт сам все сделает!

Хельгу сразу осенила идея. Можно попробовать попросить у дворфа изготовить для нее не только инструменты.

— Гм, тогда изготовьте, мастер мне не только инструменты для вашего излечения, но и то, что я вас попрошу. В качестве оплаты.

Дворф ничуть не смутился.

— Если нужно. Вот только вы бы мне, девушка, нарисовали, что да как. Жаль у вас нет чертежного стола, — попросил он.

Хельга освободила, ближайший стол, нашла в шкафу несколько больших листов старой бумаги. Валялся там, в самом углу шкафа и огрызок свинцового карандаша. Заточив как следует грифель, девушка принялась чертить.

Герберт, будучи ученым мужем, все схватвал на лету, и Хельга, дабы не выдать своего истинного замысла, добавила к деталям перегонного куба несколько лишних.

— Да и мне понадобится вот такой шприц, с загнутым и полым, как игла внутри наконечником, чуть тоньше, вот этого карандаша, — показало она на огрызок.

Герберт пытался несколько раз выспросить у неё, к чему все эти детали, но лекарша не стала с ним откровенничать.

— Шприц тебе мочевой пузырь промывать, а остальное для лаборатории иллюзиониста. Не стану же я раскрывать всех его секретов, — отмахнулась она, от его вопросов.

Дворф взял чертежи и с некоторым интересом посмотрел на неё. Впервые, он встречал такую странную женщину, особенно женщину-алхимика и лекаря.

Проводив своего пациента до выхода из театра, Хельга вспомнила, что обещала, да и сама очень хотела зайти на заводик Гелиота Нейжи. Дворф и здесь ей помог, проводил до двухэтажного локобаса, парового автобуса ходившего по рельсам, окутанного белым паром раскланялся у дверей и напомнил, на какой станции следует выходить.

Наконец-то Хельга по настоящему ощутила себя частью нового прогрессивного общества. Внутри локобаса оказалось душно, от работающего на пару двигателя. Сиденья для пассажиров были обтянуты дешевой тканью, какого-то землистого цвета. Под потолком располагались ярко-красные поручни. Салон локомобиля разделяла на две части громоздкая лестница, с железными решетчатыми ступенями.

Не добравшись до нужной станции, локобаз сломался и Хельге пришлось выйти на незнакомой ей улице, мощеной красной плиткой и покрытой лужами.

В Раудвиле всегда стояла унылая погода. Серые облака густой пеленой заволокли небо над городом. Пики храмов утопали в этой серой мгле облаков. Дождя не было и это считалось хорошей погодой. Сейчас настало время обеда и с заводов к лавочкам и трактирчикам потянулись работяги,желающие перекусить. Из проходной моторно-парового заводика братьев Горвуд, находившегося в начале Сталелитейной улицы, хлынула толпа в серых рабочих робах. В основном дворфы и люди. Аслау редко трудились на заводах.

Хельга поймала пробегавшего мимо неё чумазого мальчишку и просила:

— Послушай, парень, как добраться до завода господина Нейджи?

— Садитесь на конку номер девять, госпожа, и поезжайте до Кирпичной площади, там спросите, — ответил он и глянул на ладонь девушки, видимо ожидая поощрения.

Хельга сунула ему желтоватый медяк и побежала в сторону остановки, на которой уже собралось приличное количество народа. Справа от неё громко зазвучал клаксон, послышалось пыхтение, словно в закрытой кастрюле кипела вода, и резкий оклик человека в желтом цилиндре:

— Смотри куда прешь! — прорычал водитель строгого черного паромобиля с витиеватым гербом на двери. — Раздавлю как вошь!

Из кабины автомобиля показалось надменное лицо с пышными рыжими бакенбардами. Похоже в этом паромобиле сейчас ехал какой-то важный тип и девушка с необычным цветом волос не могла не привлечь его внимания.

Хельга тоже хорошо успела рассмотреть этого напыщенного господина в сюртуке и с голубой лентой на плече.

«Пижон!» — подумала она и заприметив конный трамвайчик, прибавила шагу, и помчалась к остановке, перепрыгивая лужи с маслянистыми пятнами. Конка была практически пуста в это время. Днем рабочие трудились в цехах.

Хельга сунула медяк, кондукторше и прошла в салон. На переднем сиденье сидела парочка юных аслау и чуть подальше несколько старушек, которые, как девушка поняла из разговора, ехали до бесплатной больницы.

Если старики и к ней никакого интереса не проявили, или в силу своего возраста и мудрости, не стали в упор рассматривать чужестранку, то аслау без стеснения пялились на нее во все свои зеленые словно чистейший малахит глаз. Рогатый, сереброволосый парнишка, слишко откровенно гладил подружку по коленке, что, в даже в раудвильском прогрессивном обществе, как поняла Хельга, считалось моветоном. От опытного взгляда будущего врача не ускользнула и та деталь, что зрачки у молодых людей были неестественно расширены.

Конка ровно и медленно шла по рельсам, ее тянули четыре бурых тяжеловоза, поэтому и билет на этот вид городского транспорта стоил дешевле. И этот транспорт явно пользовалась спросом у небогатых жителей Раудвиля. Те что позажиточнее предпочитали передвигаться на своих экипажах, паромобилях или двухэтажных локобазах.

Все это очень напомнило Хельге рабочий район, в котором она раньше жила с матерью, еще в той, другой жизни.

Конка замедлила ход, но совсем не остановилась.

— Выходить вам, мисс? — напомнила кондуктор и взглядом указала на высокий забор выложенный из красного обожженного кирпича и на заводскую проходную, которая находилась напротив остановки.- Вот он, завод-то паровых машин гражданина Нейджи. Ноги не переломайте, а то придется останавливать.