Хозяйка Мозеби
Шрифт:
Нина моргнула, что поняла. Барон продолжил:
– Относительно будущего. Как я и предполагал, со следующего года налог на земли будет установлен из расчета один далер за двадцать акров, независимо от качества почв и их использования владельцами. – Мэр уставился на собеседницу, проверяя ее реакцию.
– Понимаю, но… – Нина снова поерзала на стуле. – Каковы при этом условия для ведения хозяйственной деятельности? Казна будет продолжать скупать зерно и все остальное или мне, например, будет позволено распорядиться выращенным по своему усмотрению?
Нине удалось преодолеть опьянение (этому способствовала чашка приличного чая, незаметно принесенная официантом, которую виконтесса выхлебала, не задумываясь, осознав сделанное уже по факту), и вернуть привычное здравомыслие.
– А что бы Вы предпочли, Ваша милость? – задал с улыбкой провокационный вопрос барон. – Мне хотелось бы услышать Ваше мнение. Король переложил на меня решение данного вопроса. Я нахожусь в поиске вариантов, но пока не уверен, как поступить. Видите ли, в течение долгого времени Фалькстар не рассматривался короной как источник дохода…
– Ну да, парк развлечений, – пробормотала Нина, спохватилась и бросила испуганный взгляд на мужчину. – Ой, простите, я Вас перебила…
– Ничего, леди Флетчер, наоборот, я ожидал от Вас подобной реакции. И Вы меня не разочаровали. Да, охотничьи угодья – основное предназначение острова, выращенное крестьянами – всего лишь дополнение. Однако проблема вот в чем: сданные продукты раньше вывозились в столицу в королевские кладовые, под это фрахтовались суда, все оплачивала казна. Со следующего года кабинет министров предпочел бы звонкую монету, чтобы покупать для нужд двора более качественное зерно в других местах или у материковых купцов.
Барон повертел недопитый бокал, задумавшись, а Нину подмывало продолжить беседу. Только она хотела открыть рот, у дверей раздался довольно громкий голос, призывающий официанта, и в ресторацию ввалились несколько молодых мужчин. Они окинули взглядами сидящую близ окна пару, скривились и прошли к дальнему столу, явно намереваясь отобедать.
Нина смутилась: это ее вид вызвал негатив новых посетителей, определенно.
– Виконтесса, а не продолжить ли нам разговор в моем кабинете в ратуше? Там тихо, нам не помешают, да и время уже…Меня начнут искать – рассмеялся мэр.
Нина была благодарна мужчине: не хотелось стать объектом насмешек подвыпивших клиентов, а дело к тому шло.
– С удовольствием приму Ваше приглашение, господин барон! – Нина встала и пошла на выход, стараясь покинуть ресторан как можно скорее.
Кристиан подозвал официанта для расчета, и нагнал ее уже на улице. Шепотки за спиной Нина слышала, но решила не обращать внимания, чтобы не портить себе настроение. Её тут не знают, а мэр… Справится, наверное.
Глава 24
К счастью или к сожалению, посетить ратушу и продолжить разговор не удалось: мэра у дверей администрации нетерпеливо выглядывал тот замученный молодой чиновник, что направил Нинель к градоправителю в прошлый раз.
Завидев начальство, он рысью пересек площадь и, не поздоровавшись, сразу затараторил:
– Господин мэр, Вас ожидают министерские! Недовольны очень и требуют Вас! Я им и чаю, и пирожные, а они…
– Эмиль, не части и поздоровайся с виконтессой, иначе нас сочтут невоспитанными грубиянами – сделал замечание помощнику Кристиан.
Парень вроде как только обратил внимание, что мэр не один, покраснел и неловко поклонился Нине, хотя явно мыслями был внутри ратуши, где гневались столичные чинуши.
– Но там же… – снова залепетал Эмиль.
Начальник осадил его суровым взглядом, парень заткнулся и отошел на пару шагов, а барон Брагау недовольно посмотрел на ратушу, вздохнул и сказал извиняющимся тоном:
– Простите, виконтесса, я вынужден перенести наш разговор на другое время. Мне жаль, я предпочел бы Ваше общество и беседу предстоящей баталии с приезжими бюрократами.
– Я понимаю , господин мэр, долг превыше всего. Желаю Вам найти общий язык с гостями. Всего хорошего, мои слуги уже ждут, я пойду. – Нина почти повернулась и вдруг, сама от себя не ожидая, выпалила, – Вы не знаете, случайно, где можно купить овечью шерсть, ну, пряжу, вернее?
Кристиан и Эмиль, оба, недоуменно уставились на неё. В глазах мужчин читался вопрос: «Зачем?»
– Носки вязать…– объяснила Нина. Уже произнося слова, она понимала, как глупо, должно быть, выглядит, но «было поздно пить боржоми»…
– Носки? Вам нужны носки? – пробормотал барон. – Но…
– Скоро зима, в доме каменные стены, полы… Холодно будет…–Нина чувствовала, что краснеет, и хотела провалиться сквозь землю или сбежать, но куда уж теперь? Да и нужна ей шерсть!
– А- а, вот в чем дело…Я как- то не интересовался. Эмиль, ты что- нибудь знаешь о шерстяной пряже? – спросил красавец помощника, и тот, как ни странно, быстро ответил:
– Так у тетки Фриды, в лавке старьевщика рядом с портом!
Заметив скривившееся лицо начальника, Эмиль торопливо добавил:
– Нет, нет, шерсть ей просто привозят моряки понемногу, а она продает своим или вяжет на продажу. Она и моет ее, и прядет, если надо, и носки у неё теплые, мне мамка покупала! Скажите, что от Альбы Ниссен, это моя мама, иначе ругаться будет, она не любит, когда к ней лезут – не хочет конкурентов! Да и шерсть- то – парень понял, что сказал больше, чем надо, и испуганно затих.
– Спасибо, Эмиль! – поспешила остановить проговорившегося юношу Нина. – Что ж, благодарю за обед, господин барон, и всего наилучшего! Будете у нас…(чуть не выпалила «на Колыме») поблизости, милости прошу в Мозеби! До свидания! – присела в поклоне и потопала к троице домочадцев, давно смотрящих в её сторону.
Нина снова чувствовала спиной взгляд барона и с трудом сдерживалась, чтобы не ускориться, так была смущена своим поведением и неуместным любопытством.
«Больше не пью с ним! И вообще не пью! Хотя? Ничего страшного не произошло, чего это я так разволновалась? Лучше о шерсти думай, Розанова, тебе теплые вещи нужнее, чем внимание мэра, даже такого красивого!».
С такими мыслями виконтесса Флетчер увлекла спутников в сторону порта (функцию GPS исполнял удивлённый Йорген), где закупилась мотками настоящей деревенской шерсти: черной, грязно- белой, серой, грубоватой, но чистой и не пахнущей овцой.