Хозяйка Мозеби
Шрифт:
У селян тоже поля демонстрировали единство формы и содержания, герр Бор причмокивал губами от удовольствия, когда окидывал взглядом почти бескрайние зеленя зерновых. «Дай- то бог, дай- то бог» – шептал он тихо, осматривая зеленя, и крестился.
Детвора, озадаченная старостой, следила за овцами и лесопосадками, время от времени бегая проверить их рост. Молодые дубочки, клены, березки, буки, высаженные на субботнике вдоль границ поместья, прореженные естественным отбором, все же давали понять, что изображают демаркационную линию.
Овцы, взятые под опеку вдовой Бьяруп, посвежели, отъелись, нашли общий язык с ее козами и даже, засранки, умудрились поддаться соблазну! Вожак смешанного стада козел Тор, воспользовавшись увеличением гарема, не стал останавливать себя в желании попробовать экзотику и покрыл, пока его не поймали «на горячем», пару ярок, чем крайне расстроил и очень разозлил толстушку Аннегрете!
– Нет, ну, козел, вот настоящий козел! – негодовала вдова, жалуясь зашедшей в гости хозяйке Мозеби. – Вашмилость, это ж …ну, я прям не знаю, что сказать! Баран нужен, обязательно! А если они ..того…Что родится- то?
Нина смеялась до слез из- за случившейся коллизии и могла только попытаться успокоить начинающего овцевода историей про подобные случаи и низкую вероятность беременности у "смешанных" пар . Толстушка немного успокоилась, но на виновника безобразия ругалась еще долго. Кстати, последствий у безответственного поведения скотины не было. Аннегрете выдохнула с облегчением.
* * *
Нина,несмотря на произошедшее, не оставила занятия литературой, но этим летом от сказок поучительно- обучающих вдруг перешла к лав- стори: про спящих принцесс, сражающихся за прекрасных дам рыцарей и прочие ХЭ- дистые финалы. Почему ее понесло в эти степи, попаданка не анализировала.
Писала под влиянием момента, писала, когда вспоминала какой- нибудь фильм, писала, когда не хотелось выходить из дома из- за дождя…
Нина писала, а вот читали ли её?
Интерлюдия
Эмилю Ниссену очень хотелось наорать на Фритофа Кьяарра, секретаря нового мэра, виконта Йеппе Тройлле: так тот его достал своими идиотскими вопросами, придирками и неуважительным отношением к острову и его обитателям!
«Вот ведь послал бог начальничка и его подчиненного…Пара дурных чаек, одни имена чего стоят – «тот, кто беспокоит» и «хватающий за пятку» или «вытесняющий»!
Цепляются за все, что связано с бароном, и всё норовят грязью облить…Эх, не повезло, так не повезло: только- только наладили выпуск листка, деньги потекли в ратушу, работа с бумагами стала и проще, и легче, так на тебе! Прислали замену…Как же жаль господина Нильсена, и где он теперь?»
Юноша тяжело пережил известие о переменах в руководстве мэрии. Барон Брагау ему нравился, еще больше нравилось сочинять заметки в газету, переписывая приносимые старьёвщицей Фридой разные сплетни, а иной раз (да, признаёт!) выдумывать их самому. Невинные, но забавные!
Горожане читали, смеялись, ждали выхода новых листков…И тут их ошарашили – мэра заменили! И началось…Это не так, то не эдак…
И если в работу ратуши родственник графа Ольсена, по его протекции сюда и попавший, особо не вмешивался, только вид важный делал да бумаги подписывал, поскольку тащил все дела заместитель мэра из местных, вернее, давно живущих, герр Оле Есперсен (разорившийся мелкопоместный дворянин с острова Семмсёэ), то в «Островной вестник» этот столичный хлыщ вломился «всеми четырьмя лапами».
До конца мая листок выходил в том же формате, что и при бароне, а потом Тройлле запретил печатать сказки Палле и сведения Силдж: заявил, что ТАКОЕ издание слишком примитивно для города под ЕГО руководством. И потребовал отныне печатать рассказы собственного сочинения или трактаты «видных ученых из столицы», коих у него накопилось несколько стопок…
Заумные описания свойств алхимических жидкостей и поисков «философского камня», рассуждения о природе небесных светил, человеческих пороков и фривольные вирши и анекдоты про «пастухов и пастушек» были интересны виконту, но не жителям Фалькстара, усмотревшим, не без основания, в сих статьях насмешку над их интеллектом и образом жизни.
Выросший к лету до трехсот экземпляров тираж вестника снизился до прежних пятидесяти к началу осени: добровольно листок никто не покупал, пришлось вернуться к принудиловке по списку. Рискнуть же вызвать откровенное негодование жителей увеличением в соответствии со своим распоряжением ранее утвержденного списка покупателей мэр Тройлле не посмел: море рядом, всяко может случиться…
Эмиль в эти месяцы старательно прислушивался к перешептываниям, разговорам и слухам в городе и ратуше, пытаясь понять, что же случилось в столице, и почему господин барон не вернулся, как обещал.
Из разрозненных деталей получилось составить следующую картинку: доклад барона произвел впечатление на короля, величеству понравились нововведения, и он захотел оставить герра Кристиана Нильсена в Кёпенхейгене, посулив ему пост Земельного министра, о смещении которого, в силу возраста и слабоумия, давно поговаривали при дворе.
Но королевская милость была с условием: барону следовало «прикрыть грех» короля, женившись на его фаворитке, и воспитать под своим именем будущего бастарда, если таковой случится.
Барон Брагау вежливо отказался, ссылаясь на траур по супруге, наличие детей и нежелание столь скоро связать себя узами нового брака…Вроде бы и приличия соблюдены, и причина веская, однако обиделись на такой ответ и король, и фаворитка.
Ни казнить, ни как- то наказать публично монарх родовитого аристократа Нильсена не посмел: дворянство Дански было хоть и малочисленным, но весьма щепетильным в вопросах своих прав и обязанностей. Одним словом, по столь «незначительному» поводу оскорблять представителя не последней семьи в стране и вызвать негодование и подозрения у других государь не решился (найдутся более сговорчивые), а вот создать «воспитательный» прецедент – да.
Бывшего мэра Фалькстара отправили послом в Москвению на неопределенный срок. Вроде и почет, и уважение, на деле – ссылка в глухой край, где полгода лежит снег, на троне – сомнительного происхождения самодур, народ дикий, а по улицам немногочисленных городов бродят медведи.
Только несметные богатства делали эту эту «..опу мира» немного стоящей того, чтобы обратить на себя внимание просвещенной Дански и установить между странами дипломатические отношения (не будем говорить, что следовало помешать соседям- свеям совсем уж монополизировать рынок мехов и прочего, что попадало в Эуропу из Москвении и через неё – с Востока).