Чтение онлайн

Это ее сын, Бенедикт Дамас. Она отдаст ему всю слою нерастраченную любовь, все желание материнства. Его будут любить, о нем будут заботиться, его будут учить. Он получит все, что можно получить благодаря ее деньгам и положению в обществе. Отныне и навеки это ее сын.

Ее любимый мальчик.

В комнату вошел Генри, но Изабель не обратила на него внимания. Кашлянув, Генри прошел через комнату и встал за креслом, в котором сидела Изабель. Он заставил себя посмотреть на ребенка и увидел сильную ручку, сжимавшую палец его жены. Увидел красиво очерченный ротик и вздернутый нос, точь-в-точь как у родной матери младенца. Увидел знакомые зеленые глаза. Постепенно Генри начал задыхаться.

Он смотрел на мальчика, и в его душе росло такое дикое отвращение к малышу, что он, казалось, даже ощущал это чувство на вкус. Словно все ночные кошмары ожили и приняли вид человеческого детеныша. Да, младенец – его плоть и кровь, но он не хочет иметь ничего общего с этим ребенком.

Молли приехала на следующий день в девять часов утра, но не пошла сразу наверх, в комнату Бриони, а проговорила около часа с миссис Хорлок. Она была поражена: ее дочь, которой всего тринадцать лет, стала владелицей этого дома и всего, что в нем было. Теперь ее дочь – обеспеченная женщина. Молли не могла в это поверить.

Она вошла в спальню дочери, натянуто улыбаясь. Бриони, бледная и измученная, лежала на кровати. Ее обычно живое лицо было неподвижно, под глазами залегли темные круги. Молли заметила под рубашкой дочери тугую повязку, наложенную на грудь.

– Ты себя хорошо чувствуешь?

Девочка взглянула на мать и тяжело вздохнула.

– Она забрала его, мам. Изабель. Она забрала его с собой. Молли присела на край кровати и взяла дочь за руку.

– Конечно, дорогая, она его забрала. Если бы ты провела с малышом больше времени, тебе было бы еще труднее с ним расстаться.

Бриони вырвала у нее руку, надула губы и сразу стала похожа на маленькую девочку. Молли вздохнула. Из всех ее дочерей Бриони всегда была самой непослушной. Она мужественно сносила наказания, но все равно поступала по-своему. Вот и сейчас Молли видела, что в Бриони проснулось присущее ей упрямство. Она запросто могла встать с кровати и отправиться к Изабель Дамас, чтобы забрать у нее ребенка. Молли попробовала изменить тактику:

– Послушай, Бриони, миссис Дамас обеспечит мальчика всем. За ним будут хорошо ухаживать, его будут учить, исполнять все его прихоти. Он вырастет среди роскоши и богатства. Неужели ты правда хочешь лишить его такого будущего и привезти в Окслоу-Лейн? Ведь если ты заберешь ребенка, то распрощаешься и с этим домом, и с тремя фунтами в неделю, и со всеми своими мечтами. Если бы в свое время ко мне пришли и попросили кого-нибудь из вас на воспитание, я бы не задумываясь согласилась. Да это же как подарок свыше, Бриони! Твоему сыну представился шанс стать кем-то в этой жизни. Позволь ему это сделать. Не разрушай его жизнь.

Слова матери эхом отдавались в голове Бриони. Она прекрасно понимала, что только благодаря деньгам, обещанным Изабель, ее мать и сестры могли позволить себе жить в нормальном доме, в нормальных условиях. Как она может отправить Эйлин, Керри, Бернадетт и Розали обратно в грязные трущобы доков? К тому же Эйлин уже никогда не оправится от шока, никогда не сможет работать.

Если же она потребует у Изабель вернуть ребенка, то, как говорит Томми, закон всегда на стороне денег. Закон наверняка примет сторону Дамасов, и Бриони останется у разбитого корыта. У нее не будет ничего: ни сына, ни денег, ни дома.

Закусив губу, Бриони трезво оценила свое положение. Сейчас она не сможет вернуть сына. Она слишком молода, слишком беззащитна и слишком бедна. Но она сделает все, чтобы больше никогда в жизни не чувствовать себя беззащитной. Другим людям впредь не удастся принимать решения за нее.

Изабель уложила ребенка спать и словно на крыльях полетела к Бриони. Вот уже много лет она не была так счастлива. Один взгляд на ребенка наполнял ее бодростью и оживлением. Она вошла в спальню девочки, широко улыбаясь:

– Как самочувствие, Бриони?

Девочка, лежавшая в постели, повернула к ней лицо, и настроение Изабель тут же изменилось. Вид у Бриони был болезненный и подавленный, глаза потухли, и даже роскошные волосы, Которые, казалось, всегда искрились и сверкали, потускнели и выглядели безжизненными.

Изабель подошла к ней и крепко обняла.

Бриони всхлипнула. Эти же нежные и мягкие руки, которые обнимают ее сейчас, станут ласкать и защищать ее сына. Они успокоят его, когда он заплачет, они погладят больное место, когда он ушибется. Объятия этой женщины, которую она и любила, и ненавидела, вызвали у Бриони слезы. Впрочем, слезы сейчас были кстати – в горе необходимо выплакаться.

Изабель крепко прижала Бриони к груди. Она гладила ее по голове, по рыжим волосам, которые унаследовал малыш, и нашептывала ей нежные слова. Она поняла, что в своем желании получить ребенка, в своем радостном возбуждении она совершенно забыла о человеке, который воплотил в реальность все ее мечты.

Изабель придется применить весь свой такт, чтобы загладить вину. Но одно она знала точно: Бриони Каванаг никогда не получит своего ребенка обратно. Изабель ни за что не расстанется с ним, это для нее равносильно смерти.

Когда рыдания девочки стихли, Изабель поцеловала ее в щеку и встала, делая вид, будто просто поправляет сбившиеся подушки. Она пыталась успокоиться и вести себя непринужденно.

– Тебе стало легче, дорогая?

В ее голосе слышались забота и сочувствие. Бриони кивнула.

– Я слышала, что многие женщины после родов впадают в депрессию. Это вполне естественно, – заметила Изабель.

– Как ребенок? – резко спросила Бриони.

– Ой, очень хорошо. Здоровый крепкий малыш. Бриони, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за то, что ты для меня сделала? Я смотрю на него, и у меня душа поет. Я подарю этому мальчику весь мир, если он того захочет. Я дам ему все, что он пожелает, и даже больше. Намного больше.

Изабель говорила о ребенке с такой любовью и нежностью, что казалось, будто она забрала его у Бриони уже давным-давно.

– Он хорошо себя ведет?

Голос Бриони слегка дрогнул, и сердце Изабель наполнилось сочувствием к этой женщине-девочке.

– О да, он замечательный мальчик. Такой маленький, а уже спит на животике. Уже научился освобождать ручки из пеленок и переворачиваться на животик. Совсем крошка, а уже точно знает, чего хочет. Прямо как его мать.

Изабель сказала это шутливым тоном, зная, что Бриони будут приятны ее слова.

– А Генри, как он относится к ребенку?

Изабель усмехнулась:

– Мнение Генри для меня абсолютно не важно.

Это Бриони и надеялась услышать. Если бы ей сказали, что Генри очень обрадовался ребенку, ее бы это насторожило. Раз уж ребенку суждено остаться в доме Дамасов, то она не хотела бы, чтобы Генри Дамас проявлял к нему повышенный интерес. Ради безопасности самого ребенка.

Изабель убрала со лба Бриони волосы и улыбнулась.

– Я знаю, как тебе тяжело, дорогая. Если бы на твоем месте оказалась я, то просто умерла бы от горя. Но так будет лучше, Бриони. Что ты делала бы с малышом одна, без мужа и без денег? А что было бы с твоими сестрами и матерью?