Чтение онлайн

Стена была сломана… От радости, охватившей меня, я и сама почувствовала головокружение. Дыхание у меня перехватило.

Какое счастье было осознать, что этот человек, такой сильный, надменный, недоступный, казалось бы, человеческим слабостям, нуждается в моей слабой помощи и мое легкое прикосновение уменьшает его боль.

Я была нужна ему. Осознав это, я была уверена, что пережила высшее чувство, какое только возможно между мужчиной и женщиной.

Турок, первая встреча с которым произошла так нелепо, в конце мая причинил нам уйму неприятностей и заставил нас отказаться от дальнейшего пребывания в Палеокастрице.

Солнце уже пряталось за стволами олив, когда я, выкупавшись, решила вернуться домой. Вода в заливчиках и вокруг коралловых рифов становилась густо-серой от вечерних теней. Отжав волосы, я перебросила полотенце через плечо, подобрала с песка свою сумку и стала медленно взбираться вверх по склону. И пить, и есть мне хотелось ужасно. Вслед за мной плелся полусонный Слугги — он всегда, когда я была одна, исполнял роль моего телохранителя.

Внезапно дог остановился и залаял. Я повернулась, чтобы одернуть его и успокоить, но в этот миг зашелестели кусты, и я увидела среди миртовых зарослей белый тюрбан Гариба. Прижимая палец к губам, он знаками подзывал меня к себе.

Я подошла.

— Какое счастье, госпожа, что вас не было в доме!

— А что случилось?

— Явился какой-то подлый человек и хочет забрать вас у хозяина.

— Турок! — Кровь прихлынула к моему лицу. — Конечно, это он! Он что, предлагал за меня деньги?

— Не знаю, госпожа. Но с ним его слуги, и у них есть сабли. Хозяин приказал мне увести вас.

Я услышала, как всхрапывают в чаще лошади, и поняла, что Гариб захватил их, чтобы нам легче было уйти.

— Разве положение так серьезно?

— Не знаю, госпожа. Хозяин приказал вам не возвращаться.

— А герцог? Как же он?

— Он с этим подлым человеком разберется и вернется к вам. Не беспокойтесь, госпожа. Самое главное — это вы. Поэтому хозяин и отослал меня от себя.

Все было слишком неожиданно, чтобы я могла что-то хорошо понять. Да и Гариб, как всегда, ничего не мог объяснить толком и знал только то, что ему приказано. Как ни неприятно было мне все происходящее, я все же сочла, что будет лучше, если я поступлю так, как хочет Александр.

— А куда ты меня повезешь? — спросила я, уже сидя в седле и босыми ногами погоняя лошадь.

— В Ипсос.

— Это далеко?

— В трех лье, госпожа. Хозяин приедет к вам, когда сможет.

Если дело оборачивалось так, можно было думать, что в симпатичный белый домик в Палеокастрице мы больше не вернемся. Невозможно описать ту злость и досаду, которую я испытывала. Мы пробыли на Корфу месяц, и я подозревала, что не так уж долго будем здесь оставаться… так нет же, опять что-то случилось, и мы не сможем провести последние дни на острове в Палеокастрице.

Похоже, забытье идет к концу, подумала я, направляя лошадь вслед за Гарибом. Я все-таки предпочла, чтобы это произошло не так резко. Блаженные дни на Корфу были просто раем, но нужно было ожидать, что скоро все кончится. Я мрачно подумала, что это, вероятно, именно тот момент.

В Ипсосе мы оказались через два часа и стали ждать герцога в местной кофейне. По причине мрачного настроения я стала пить вино, но вскоре заметила, что настроения это ничуть не улучшает. Глубокая ночь окутала Корфу. За окном сквозь узоры виноградных листьев проглядывал месяц и слышался странный, размеренный крик сов.

Гариб уже в десятый раз принялся уговаривать меня лечь спать, когда вернулся Александр.

Он привез с собой всю нашу свиту — Люка и Эжени. Вещей не было, но я о них и не беспокоилась, — главное из нашего багажа осталось с графом Альгаротти в замке. Бросившись к мужу, я только сейчас осознала, как мучилась все эти часы ожидания. Не произошло ли с ним что-то? Не было ли опасности? Не началась ли перестрелка?

Появление Александра, целого и невредимого, разрешило все эти вопросы, и словно гора свалилась с моих плеч.

— Вы отделались от этого негодяя?

— С трудом. Я пообещал продать вас.

— Вы шутите?

— Нет, я действительно пообещал. Я лишь попросил оставить вас мне еще на одну ночь. И он меня понял. Он крайне любезен, этот турок. Согласился прийти за вами завтра.

— Надеюсь, вы разыгрывали эту комедию лишь из тактических соображений?

— Да. Но еще и из любопытства.

— Не понимаю, что тут любопытного. Это крайне унизительно, вот и все. Вам следовало бы сказать, что я ваша жена и что я не продаюсь.

— Ну, дорогая, не смотрите на это так серьезно. То, что вы моя жена, вряд ли бы его остановило. Это отчасти и ваша вина.

— Моя?

— А кто улыбался так пленительно этому бею? Не я же.

Я исподлобья взглянула на Александра.

— Ну и… сколько же он предложил? На какой цене вы сошлись?

— А вас это интересует?

— Да… немного. Могу я узнать, как вы меня цените.

— Бей, моя дорогая, ценит вас крайне высоко. Он готов был приобрести вас на вес золота. У него даже есть такие весы.

Я испытывала странное чувство. Все случившееся было так унизительно и одновременно так… смешно. Да, именно смешно. И я только сейчас уловила, что Александр ужасно забавляется тем, что произошло. Я, обеспокоенная его отсутствием, слишком поздно это поняла.

— Мне даже становится жаль, — пробормотала я, — что мы уехали и я не смогу увидеть, какую гору золота за меня отвесят.

Улыбаясь, Александр налил себе вина.

— Да, пожалуй, об этом случае мы будем рассказывать даже нашим внукам.

— Значит… — проговорила я упавшим голосом, — значит, мы уже не вернемся в Палеокастрицу?

— Если бы мы вернулись, нам, вероятно, пришлось бы вести там слишком тяжелую жизнь, Сюзанна. Мы были бы вынуждены забаррикадироваться там, как в форте, в каждую дырку вставить дуло карабина и стрелять из трех ружей сразу.

— Что же мы будем делать?

— Придется вспомнить приглашение Этторе, Сюзанна. Вернемся в венецианский замок.

— И еще сделаем много такого, чего я бы не хотела делать… Мне придется каждый день заниматься туалетом, носить тяжелые платья, гулять под зонтиком. Я уже не смогу ходить босиком. И, конечно же, там не будет никакой возможности проводить целые ночи на пляже.